Не думаю, что наши собрались опять гонять поезд. Скорее уж, по освоенному пути приедет либо мотодрезина – если смогут найти и восстановить что-то похожее, – либо пара «рельсовых» джипов.
Как я и предполагал – никто из крестьян желания уехать не выказал. Трудно другого ожидать от забитых людей… Когда местные разошлись, бойцы сложили на рельсах ружья из числа трофеев – в основном это были трёхлинейки или охотничьи двустволки – и кинули сумку с патронами, тоже из затрофеенного. Конечно же, ничего более серьёзного среди оставленного не оказалось, хотя до этого я среди трофеев видел и СКСы, и даже СВТ. Вручать оружие никто не стал – логично, не хватало ещё словить пулю в спину от какого-нибудь двинутого.
А ведь пулю словить можно и при повторном визите, отчего-то подумалось вдруг. Если крестьяне сделают выводы о том, что от горожан – одно только зло… Вернёмся ли мы сюда вообще в ближайшее время?
Пришли колдуны, и по разговору сопровождавших их бойцов с Каращуком я понял, что они осматривали дом знахарки. Старушка действительно мертва, в доме не нашлось ничего интересного, кроме большого количества травяных сборов и каких-то настоев. Учитывая, что осматривал в том числе и Соколов – скорее всего, в доме и правда не оказалось ничего мало-мальски важного… либо колдуны умудрились притырить это втихаря от приставленных к ним соглядатаев.
Паровоз уже был разогрет и дымил вовсю – выезд объявили в восемь. Люди разошлись по вагонам, «козелок» Горюнова встал на рельсы перед поездом – вперёдсмотрящий в любом случае нужен, а мы с Коляном и Лёхой скучали всё на той же платформе, которая теперь стала хвостовой. Конечно, очень хотелось взять к нам Машу, но нет, ну его нафиг – ещё неизвестно, с какими приключениями мы обратно поедем. Пусть лучше сидит в вагоне, под бдительным оком Каращука. В этот раз даже Соколова нам не дали – с нами только один из Гидростроевских технарей, назвавшийся Костиком – как я понимаю, ауры и движение и он сможет распознать.
– Смотри, бежит, – рассеянно сказал Колян, глядя в сторону деревни. – Вот несётся… Забыл что?
Я повернулся – действительно, бежит… Полы куртки развеваются, шапка вон слетела – не стал поднимать… Упал, полетел кувырком – вскочил, снова бежит…
– Колян, это ж твой тёзка, – только и сказал я.
Действительно, это был мальчишка. Он подлетел к вагону, задрал голову – тяжело дышит, запыхался, да ещё и холодно, хорошо если плюс пять наберётся с утра – вдали от города всегда холоднее.
– Возьмите меня с собой, – задыхаясь, выпалил мальчишка. – Возьмите!
Что-то это мне напоминает…
Да Машу это напоминает. Она точно так же выбежала к нам на Болоте – запыхавшаяся, напуганная, сорвавшая голос…
Только с одной разницей.
Она прибежала к нам, когда потеряла всё. А пацан ещё не потерял…
– Мелкий, твоя мать знает? – решительно отодвинув Коляна, уже раскрывшего было рот, спросил я. – Не ври, проверим!
Толкнул локтем Костика, тот кивнул – значит, может проверить. Хорошо.
Мальчишка тяжело дышал, открыл рот, закрыл, глотает воздух.
– Знает, – наконец сказал он. – Я всю ночь не спал, и она тоже. Сказала – ехай, если позовут…
– А она как? – строго вступил в разговор Колян. – Одна?
– Там Сашка есть, он не хочет уезжать, – мальчишка аж ёрзал, и я его прекрасно понимал. Особенно после вчерашнего похода с нами. Он увидел, что может быть другая жизнь – а кому в его возрасте не хотелось бы выбраться из опостылевшей серости?
– Не врёшь?
– Ей-крест, пусть меня тени сожрут! – неумело перекрестился мальчишка. Надо же, а народ тут ещё и веру не потерял, оказывается…
Я мельком глянул на колдуна – тот кивнул. Значит, не врёт мелкий – и правда от матери разрешение получил.
– Поезд, Штабу, – захрипела рация. – Минутная готовность.
– Штаб, Первому, – решился Колян. – У нас тут мальчишка, хочет с нами.
– Ильин, решай сам, – отозвался, судя по голосу, Торопов. – Но разгребать будешь в одно лицо. Либо детдом, всё как положено.
– Думай, Колян, – повернулся я к Ильину. – Сразу скажу – мой детсад уже полон.