– Вот такие дела, Волков… Ну что, домой, или останешься, подождёшь ответа?
– А то, что я останусь, на что-то повлияет? – машинально огрызнулся я, и вдруг понял, что безопасник очень серьёзен. Ну да, я же вляпался по самое «не могу» – и колдуна завалил вчера именно я, причём Колледж это мне явно припомнит, и Маша со мной связана. Так что не исключено, что Колледж потребует жертву в виде меня – если, конечно, «захочет крови». Хотя, помнится, Бурденко и так хотел заполучить и меня, и Машу.
– Да не бзди, никто тебя не сольёт, – примирительно сказал Каращук. – Мы своих не бросаем… Конфронтация началась, сейчас могут полететь головы гораздо серьёзнее твоей. Причём с обеих сторон.
С обеих сторон…
Но у Колледжа есть одно несомненное преимущество, как ни гони от себя мысли о нём. За колдунами – будущее. Это сейчас ещё есть некий баланс между «стариками», не имеющими колдовских сил и живущими, строго говоря, «по-старому», и между молодёжью, которая имеет склонность к колдовству от рождения… А пройдёт лет десять, если не меньше – и колдуны начнут всерьёз вытеснять «старую власть». Те, кто уже опытны – заматереют, родятся и обучатся новые. Это гидра, у которой взамен отрубленной головы вырастет даже не одна – десять.
И Каращук наверняка это понимает. Времени очень мало – буквально в ближайший год-два надо вернуть Колледж от сепаратизма на рельсы служения городу – иначе третье десятилетие здешнего двадцать первого века станет началом безоговорочного расцвета колдунов, на которых, извините за каламбур, нет управы…
И главным у них так и будет Бурденко.
– Никуда я не пойду, – сказал я вслух, занятый своими мыслями. Домой и правда не хотелось.
– Хочешь – пойдём перекусим, – продолжал безопасник. – У дежурных жратва должна быть, там у них холодильник есть. Мне кажется, Колледж ответит гораздо раньше, чем мы этого ждём…
Каращук, кстати, живёт по соседству – в «элитном» доме рядом с Управой, но домой тоже не идёт. В первый раз подумалось – а у него вообще есть семья? Должна быть, раз получил квартиру в таком месте. Там уж точно нет «однушек»… а может, уже и есть – перестроили небось.
Наверное, это было отчётливо написано у меня на лице, потому что безопасник пояснил:
– Нет у меня никого. Торопиться теперь некуда. Считай, что я женат на своей работе… Ну что, идём в дежурку?
Я кивнул.
Он сказал «теперь» – значит, семья или кто-то близкий точно был. Вряд ли стоит вдаваться в расспросы – но ещё одна страничка души Каращука чуток приоткрылась. Теперь ясно, почему он все силы отдаёт работе…
Дежурные, два бойца и двое гражданских, поделились с нами сосисками, отсыпали сухих макарон из кулька и дали две помидорки. В кухоньке дежурки было пусто, и Каращук, поставив кастрюльку с водой на плитку, сел на старый деревянный стул и вытянул ноги.
– Кто б знал, Михалыч, как я устал, – сказал он, прикрыв глаза. – И ведь лезет эта гадость, лезет…
Безопасник замолчал, я тоже не лез с разговором. Вода забурлила довольно быстро, я кинул крупной соли из побитой плошки, высыпал в кастрюльку макароны из кулька, размешал, чтобы не слиплись. Каращук встал, снял со старомодной решётчатой сушилки над раковиной две тарелки, осмотрел критически, ополоснул под краном, поставил на стол. Сел напротив меня, положив руки на стол, покрытый видавшей виды клеёнкой.
– Чувствую себя пенсионером, – признался он. – А мне ведь и сорока пяти ещё нет…
Надо же, я думал, он старше. Действительно, потрепала жизнь мужика.
– А почему у вас нет, это… личной жизни? – не выдержав, осторожно поинтересовался я.
Безопасник помолчал, и я опять подумал о том, насколько старше своих лет он выглядит.
– Давай спрошу – а почему у тебя её нет? – задал он встречный вопрос.
– Не в этих условиях, – вздохнул я.
– А что условия? Люди везде живут. Условия… – он осёкся, видимо, что-то обдумывая. Потом продолжил: – Ах да, ты же оттуда, из… благополучного. А я пацаном был, когда всё это случилось. Другого, считай, и не видел почти. Привык…
Он опять замолчал. Встал, помешал макароны, бросил к ним сосиски, снова сел.
– Лет семь назад случилось, – сказал наконец он. – На рынок ехали – я, жена, дочь, ещё народ. С сопровождением, конечно. Изгои прихватили нас на выезде с моста, где поворот – тогда ещё Гидрострой там постов не ставил. И у них, сволочей, был колдун. Накрыл машину то ли огненным ударом, то ли чем похожим. Слева. А я сидел справа, меня толчком выбросило. Когда очнулся – машина уже догорала. Восемь человек – как слизнуло, мать его, – Каращук грохнул кулаком по столу.