– Кома, – просто сказал я. – Колдовская, скорее всего.
Я не стал уточнять обстоятельств – в конце концов, это неважно, и если Соколов знает ровно столько, сколько ему положено – а это, судя по всему, так и есть, – то ответа от него всё равно не добиться.
Пацан выглядел так, словно его пыльным мешком ударили.
– Тогда Машу тоже надо к нам, – неуверенно сказал он.
Точно – пацана разыгрывают втёмную. Бурденко в своём репертуаре… Радует одно – Юрка жив. Раз Соколов не реагирует на нетипичную ауру – то это именно Юрка, не доппель.
Да что ж со мной такое творится? Внутри будто ураган, всё тело ломит, адреналина, кажется, столько, что он сейчас из ушей польётся… Слишком много эмоций за один день. А скорее – даже за последние минуты.
– Сергей Михалыч, с вами всё в порядке? – озабоченно спросил Соколов. То есть, он тоже видит, что меня колбасит? Чувствует, наверное – он же мою ауру с самого начала отлично видел.
Я посмотрел на него, и мне показалось, что сейчас ничуть не глубокая ночь, а самое большее сумерки – настолько отчётливо я его видел… Глаза пацана расширились, и его словно втянуло в сгустившийся пробой спиной вперёд – в кино так обычно «выдёргивают» каскадёров мощной лебёдкой, чаще всего – с проламыванием стены.
Когда я перевёл взгляд на Юрку – у того в руках уже были два пистолета с глушителями. Фокин вскинул автомат, но Юрка стрелял неимоверно быстро, бойца отбросило выстрелами, спустить курок он уже не успел.
Твою мать! И ведь не слышно выстрелов! Наши не придут!
Смерч адреналина заволок меня сверху донизу, и я рванулся на Юрку, хотя прекрасно понимал – пять метров, слишком много, такое не преодолеть одним прыжком…
Пуля ударила меня куда-то в плечо, потом ещё одна, и ещё, я видел, словно в замедленном кино, как бывший друг отбрасывает в сторону опустевшие пистолеты, выхватывает из-за пояса ещё один, наводит на меня – медленно, мучительно медленно…
Я сбил его с ног, и мы покатились по сырой траве, осыпая друг друга ударами.
Глава 21. 20 октября, пятница, ночь
Я с трудом приподнялся – и сразу отпрянул. Было темно, перед глазами плыло, но всё же я более-менее различил серое безликое тело, распластавшееся передо мной. Доппель!
Рядом валяются пистолеты – два… а, нет, вон третий, его Юрка вытащил последним, но, кажется, не успел выстрелить. Значит, не Юрка – всё же доппельгангер. Твою ж мать… Меня опять пытались провести. И – почти провели, если бы некто не вытащил Соколова со встречи чуть ли не за шкирку. Что произошло? Почему прервали встречу? Почему начал стрельбу фальшивый Юрка? Вроде же встреча складывалась в пользу Колледжа, я почти согласился!
Андрюха!
Я метнулся к лежащему Фокину – точнее, подумал, что метнулся, на деле, едва шевельнувшись, полетел кувырком, но всё же прополз несколько метров, дотянулся до автомата и, направив ствол в воздух, нажал на спуск. Выстрел прозвучал так, что показалось – сейчас перепонки вылетят.
Как всё болит… Я, бросив автомат, перекатился на бок, ощупал себя. Куда попали пули? Кровь есть? Да, есть – вляпался в мокрое и липкое на куртке, слабость, ноги не держат, адреналин словно улетучился.
Моторы взревели совсем рядом, по траве метнулся свет фар – подлетели обе машины, затопали чьи-то ноги.
– Фокин ранен, – прохрипел я.
– Лежи, сейчас! – вроде по голосу не Каращук. – Ребята, берите Андрюху! К медикам на КПП, срочно!
Я с трудом различал снующие вокруг фигуры – обострение чувств почти полностью ушло, кроме разве что способности хоть что-то видеть в темноте. Глаза надо беречь, подумалось почему-то.
Надо мной кто-то склонился, ощупал.
– Грузите Волкова тоже, он в кровище весь! – скомандовал на этот раз голос Каращука. – Срочно обоих к медикам! Хотя бы один должен выжить, иначе головы поотрываю!
Меня подхватили, приподняли – ага, грузят в «буханку», там сзади свободное место есть. КПП совсем рядом, тут и трёхсот метров не будет, наверное, а там всегда и врач дежурит, и колдун… А надо ли нам сейчас колдунов? Блин, мысли путаются…
Навалилась темнота.
Сознание возвращалось медленно, какими-то вялыми толчками. Наверное, это теперь нормальное моё состояние, рассеянно подумал я, вспоминая произошедшее в поездке.
Глухо слышались голоса:
– …Четыре пули. Но выживет. Минут на пять бы позже – и с концами. Вовремя вы его привезли.
– А второй? – перебил голос Каращука.
– На нём вообще ни царапины. – Пауза. – Куртка в крови, вся в дырах, но на теле самое большее синяки.