Это о ком они? Неужели о Фокине? В меня точно попадали пули, помню удары и жуткую боль… но и в бойца они попадали тоже!
– Вот, сука, везучий Волков! – воскликнул кто-то. – Второй раз сухим из воды выходит.
– Третий, – нейтральным тоном поправил невидимый Каращук. – Минимум третий, если не больше… Когда он придёт в себя?
– Да должен бы уже, – голос незнакомый. Может, медик или колдун? – Пульс учащённый, но дыхание ровное. Если срочно надо – вот, попробуйте…
Я застонал, стараясь разлепить глаза – в нос ударил резкий запах нашатыря или чего-то похожего. Голова кружилась, тело ныло, во рту пакостное ощущение, жуткий сушняк, но той боли, что ощущалась на стадионе, уже не было.
– Живой, – резюмировал безопасник. – Ну что, Волков, подъём! Раз цел – пойдём, расскажешь всё, что было. И чем быстрее, тем лучше – времени мало.
– Пить дайте, – прохрипел я, нащупывая ногами, с какой стороны кушетки можно встать. С трудом продрал глаза.
– Водки? – съехидничал кто-то. В руку мне ткнулась ручка металлической кружки, я хлебнул – вода, надо же, благодать какая…
– Ты что, и правда в порядке? – удивлённо протянул Каращук. Я повернулся – да, вот он, сидит рядом… – Вставай, пошли. Машина ждёт. На стадион, будешь рассказывать, что произошло… Боец ещё не скоро очнётся.
– Что с ним? – прохрипел я. – Юрка палить начал из двух сразу…
– Юрка, да? – без выражения переспросил безопасник. – Андрюха четыре пули поймал. Довезли вовремя… Давай, давай, расселся тут!
Он толкнул меня, поднимая с кушетки в полутёмном помещении дежурки КПП. Остальные расступились – да, один вон в халате, дежурный врач… Кто-то накинул мне на плечи куртку – мою, судя по весу.
– Одевайся, нежарко, – говорил Каращук, подталкивая меня в спину. – Давай в машину, забирай своё ствольё…
Едва мы сели – водитель «козелка» рванул с места, выворачивая к въезду на стадион. Долетели минуты за полторы – я только и успел натянуть куртку и засунуть свои пистолеты в кобуры.
На том месте, где проходила наша «встреча», уже стоял один из джипов боевой группы, освещая траву мощной фарой-искателем.
Ничего себе!
Вокруг тела доппеля земля была аж взрыта, словно плугом. На теле доппельгангера зияло несколько рваных ран с натёкшей вокруг них сероватой жижей, одна из них, самая глубокая – на горле. На расстеленной газетке лежали три пистолета ТТ, два из них с глушителями, и полтора десятка бутылкообразных ТТшных гильз. Трава вокруг измята и вытоптана – где нами, а где уже и теми, кто осматривал место происшествия.
– Ну, рассказывай, – велел безопасник.
Собрав мысли в кучу, я изложил ему происходившее до перестрелки – полностью, насколько вспомнил. Высказал и свои тогдашние соображения насчёт Юрки и Соколова – традиционно умолчал разве что об амулете и о том, что эти двое меня почти уговорили.
– А потом Дьяченко начал стрелять? – уточнил Каращук. – Просто так, на ровном месте?
– Да, – уверенно сказал я. – Мне показалось, что кто-то «оттуда» не дал завершить разговор – Соколова очень уж быстро утащили.
– А не могло быть, что они по какому-то ключевому слову начали действовать? – поинтересовался безопасник. – То есть, телохранитель из бесшумок положил Фокина, а тебя они хотели утащить с собой? Но не заладилось?
– Ну он же стрелял в меня, фальшивый Юрка, – начал было я и увидел, как Каращук скривился – в резком свете фонаря хорошо было видно. Вздохнул:
– Волков, на тебе ни царапины, а куртку твою и так давно можно в утиль. Не стрелял он в тебя, иначе ты сейчас валялся бы рядом с Фокиным на койке… На адреналине могло показаться, сам же говоришь, как тебя крючило. А кстати, – сделал он вдруг паузу, – а не могло быть, что стрелял он в кого-то позади тебя?
Я вспомнил расширенные от ужаса глаза Соколова – и похолодел.
А ведь и правда. Могли они увидеть что-то у меня за спиной? Или, скорее, кого-то? Шинкователя, например?
Каращук сделал несколько шагов, провёл мыском ботинка по краю взрытой земли:
– Говоришь, ты бросился на него? Ну может быть, что врезал несколько раз, даже глотку мог перегрызть… Но при всём желании не разворотил бы всё вокруг… настолько.
Он прав. Но тогда… тогда выходит, что Иксения прислала брата мне на помощь – а может, и сама пришла в истинном облике! Или вообще это был их отец. От такого у кого угодно нервы сдадут, а то и крыша уедет. А если у Соколова опять-таки есть какая-нибудь ментальная связь с Бурденкой – понятно, что его и эвакуировали по-быстрому. А доппели, судя по всему – расходный материал, о липовом Юрке никто заботиться не стал. Они и притащили его явно только для того, чтобы поскорее уговорить меня прийти к ним за печеньками…