— Ты ему доверяешь?
— А ты?
Я мотнул головой.
— Не в том, что касается его способности позаботиться о себе.
Гордо похлопал меня по руке.
— Значит, хорошо, что я буду рядом. И да, думаю, что доверяю ему. Он молод. Но ведь и я был таким же, когда все это началось. По крайней мере, в этом у нас много общего.
— И этого достаточно?
— Посмотрим.
Некоторое время мы молчали. Затем, просто потому что мог, я сказал:
— В общем, теперь ты ведьмак семнадцатилетнего Альфы. Отлично справляешься.
Гордо фыркнул и с силой оттолкнул меня.
— Вали на хрен со своим одобрением.
— Мудак.
— Говнюк, — рассмеялся Гордо.
И, возможно, я засмеялся тоже. Совсем чуть-чуть.
А потом он ушел.
Я дождался волков, потому что знал, они тоже придут.
Первыми появились Картер с Келли, прижав уши к голове и поджав хвосты. Они легли, держась на расстоянии, так что я не мог различить их в темноте, но все же достаточно близко, чтобы я расслышал их тихий умоляющий скулеж и пыхтение.
Когда я не отругал их и не отослал прочь, они придвинулись ближе. И вновь стали ждать.
Потом еще ближе. И снова затаились.
Вскоре они уже лежали, прижавшись ко мне с обеих сторон, положив головы мне на грудь и глядя на меня большими глазами. Их уши подергивались, прислушиваясь к звукам леса, но они не отводили взгляда.
— Я злюсь на вас обоих.
Келли заскулил и прижался носом к моему подбородку.
— Вы оба засранцы.
Картер фыркнул и положил лапу мне на руку.
— Вы должны позаботиться друг о друге, — велел я им. — И о нем. А если все будет из рук вон плохо, если покажется, что битва слишком серьезная, вы схватите его и убежите. Мне плевать, что он Альфа. Боритесь с этим. Боритесь с ним. Притащите его задницу обратно, если придется. Вы меня поняли?
Оба волка сверкнули на меня своими оранжевыми глазами.
Я слышал, как они шепчутся у меня в голове.
Они говорили: «брат» и «любовь», и «пожалуйста, не сердись на нас, пожалуйста, не ненавидь нас, пожалуйста, не оставляй нас», а у меня не осталось сил их поправлять.
Это не я их оставлял.
Это они бросали меня.
Картер дремал.
Язык Келли вывалился изо рта, когда я почесал его за ухом.
Потом пришли Марк с Элизабет. Элизабет была волком. Марк — нет.
Он шел рядом с ней, обнаженный, слегка ссутулив плечи.
Я чувствовал Элизабет, но это не походило на Картера или Келли. От нее исходили волны боли и горя. Это была ужаснейшая скорбь. В которой не улавливалось ни проблеска зелени. В Элизабет не было облегчения. Теперь она находилась в глубокой синей фазе, и я не знал, выйдет ли она из нее когда-нибудь.
Элизабет легла у моих ног и закрыла глаза.
Не потребовалось много времени, чтобы она уснула.
Марк сел рядом со мной.
— Думаю, такой она и останется, — сказал он. — На какое-то время.
— Волком?
— Да.
— Почему?
— Так легче со всем справляться, — признался Марк. — Когда мы волки, то помним почти все, но иначе. На более базовом уровне. Сложные вещи понять гораздо труднее. Мы воспринимаем все в общих чертах. Видим лишь контуры. Конкретизировать становится проблематично. Это ее способ справиться с ситуацией. Печаль волка — не то же самое, что печаль человека. В большинстве своем.
Я понимал, о чем он говорит. И подумалось, что отчасти это напоминает попытку сжульничать.
— Я не волк, — произнес я.
— Не волк, — согласился он.
— И мое сердце разрывается на куски.
— Так и есть.
— Я не могу обратиться, чтобы унять это.
— Окс, это все равно не облегчает боль, с которой нужно справиться. Просто становится чуть легче осознать. Понять.
— Кажется, я довольно многого не понимаю, — признался я.
— Как и я, — заметил он. — Ты же знаешь, что нужен нам. Ты для нас очень важен.
— Почему?
— Почему ты важен? И почему мы нуждаемся в тебе?
— Да.
— Нам больно, Окс, — сказал Марк. — Точно так же, как и тебе. Мы можем не до конца понимать твою боль, но все равно ее чувствуем. У всех болит по-разному. А когда умирает член стаи, особенно если это Альфа, образуется огромная дыра, которая разверзается словно пропасть, и мы отчаянно пытаемся заполнить ее. Чтобы она исчезла. Или, по крайней мере, забыть о ней. Хотя бы ненадолго. Будь то попытка спрятаться ночью в лесу…
— Или найти того, кто стал ее причиной, — закончил за него я.
Марк тихо улыбнулся.
— Я говорил ему, чтобы он этого не делал. Джо. Я сказал ему, что он совершает ошибку.