— Ну, автомастерская называется «У Гордо», — напомнил Картер. — Уверен, Гордо посчитал, ему не обязательно это делать.
— Вероятно, ему придется кое-чему учиться заново, — заметил я. — Три года — слишком долгий срок.
Они оба вздрогнули.
— Он занимался этим годами, — пробормотал Картер.
— Не думаю, что он забыл, — промямлил Келли. — Прошло не так уж мно…
— Не надо, — обрубил его я, и мой голос прозвучал глубже, чем обычно. — Не смей говорить, что прошло не так уж много времени. Ты даже не представляешь, каково здесь было. Так что не говори этого.
Остаток пути мы проделали в молчании.
Я удивился, когда внедорожник притормозил у старого крытого моста. В самый разгар рабочего дня кроме нас здесь никого не оказалось. Картер вышел первым, захлопнув за собой дверцу. Мы смотрели, как он расхаживает перед машиной, глядя на мост. Он рычал, причем так, что я уловил это даже несмотря на то, что окна не были опущены.
— Мы чувствуем их запах, — признался Келли. — Омег.
— Было много крови.
Келли не отрываясь наблюдал за братом.
— Марк рассказал нам. Не все. Кое-что, частично. Сказал, остальное нужно спрашивать у тебя. Джо это не особо порадовало.
— Не сомневаюсь, — фыркнул я.
— Ему было тяжело. Нам всем было.
— Точно так же, как и нам, оставшимся здесь.
— Мы не хотели уезжать.
— Хотели.
— Джо… нет. Это несправедливо. Мы все сделали свой выбор, и приняли решение единогласно. Он нас не заставлял, — вздохнул Келли. — Я чувствую запах и твоей крови. Здесь. И маминой.
— Так бывает, когда приходится сражаться против клыков и когтей.
— Ты понимаешь?
— Что? — спросил я, наблюдая, как Картер осматривает наше поле боя, время от времени останавливаясь, чтобы вглядеться в землю под ногами.
— Почему мы приняли те решения, которые приняли?
Я мог бы солгать, но он бы это сразу понял. Они оба, потому что я знал, что Картер подслушивает.
— Нет, — ответил я, — не понимаю. Вы скрывали от меня всякую хрень. После всего. Вели себя так, будто я не имею ни к вам, ни к сложившейся ситуации никакого отношения. Приняли решение без меня.
— Ты тогда только потерял свою мать…
— И поэтому, значит, вы решили, что для меня будет лучше, если я потеряю и всех остальных? — спросил я. — Потому что именно это и случилось. Я потерял свою мать. Своего Альфу. А потом еще и братьев, как и своего… Джо. Вот кого я потерял. Потому что вы все решили, что так…
— Мы просто хотели уберечь тебя, — перебил Келли, и его слова были пронизаны досадой. — Знаю, тебе не нравится такое слышать, но я очень надеюсь, что ты поймешь хотя бы это.
Я невесело рассмеялся.
— Понять? Конечно. Почему нет. А ты понимаешь, почему я так зол, что едва соображаю? Понимаешь, почему один ваш вид делает меня счастливым и несчастным одновременно? До того, что я не знаю, обнять вас или надрать ваши гребаные задницы.
Келли опустил голову.
— Конечно, нет. Потому что вы выбрали путь наименьшего сопротивления. Все, о чем вы могли думать, все, о чем он мог думать, — это месть. А не последствия нашего пребывания здесь. Не о том, как справиться с горем от потери стаи. От потери своего чертового Альфы. И поскольку новый Альфа принял решение, с которым вы все единогласно согласились, мы были вынуждены довольствоваться тем, что у нас осталось. Так что, да. Здесь есть кровь. Моя кровь. И кровь вашей матери. И Марка. И каждого человека из моей стаи. Потому что они истекали здесь кровью. Ради меня. Ради вас. И ради него.
Картер остановился, сжав руки в кулаки, его плечи были напряжены. Он слышал каждое слово.
— Мы пытались, — начал Келли прерывающимся голосом. — Мы хотели… просто. И дня не проходило, чтобы мы этого не делали, Окс. Ясно? Чтобы мы не вспоминали о тебе. Чтобы не желали оказаться дома с тобой. И мамой. И Марком. Я знаю, ты потерял свою мать, Окс. А мы потеряли своего отца, но когда… мы… Уехать от вас оказалось труднее всего в жизни. Думаешь, мы не горевали? Еще как. Мы горевали по отцу. По нашему Альфе. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, как мы горевали, оставляя вас всех здесь.
— Вам следовало вернуться домой.
— Следовало.
— И вам не следовало обрывать с нами связь.
Келли вытер глаза.
— Да. Я знаю. Но я также знаю, почему мы это сделали. Гордо… он… эм… Он боролся до последнего. Говорил, что это глупо. Что ты… ты не поймешь. Но для нас. Для волков. Все обстояло иначе. Потому что тогда мы все были связаны узами с тобой, Окс, понимаешь? И это было больно. Очень больно. И мы не могли сделать то, что должны были, оставаясь привязанными к тебе. Видя твои слова на экране его телефона. Читая…