Круг ненадолго вспыхнул, а затем потемнел. Стал серым и безжизненным.
А после этого я услышал.
Низкий рык. Рычание. Негромкое, но грозное.
Я шагнул к Элизабет и протянул руку.
Она прижалась носом к моей ладони, вдохнула и выдохнула.
А затем наступила тишина.
С другой стороны от Элизабет потянулись руки. С черными когтями.
— Джо, — тихо позвал я.
И он кинулся на меня. Прежде чем я успел шевельнутся. Прежде чем смог подумать. Раздался предупреждающий крик, резкие рычания. Меня сбило с ног тяжелым весом. Когти впились в плечи, маленькие уколы боли. Я видел отблеск зубов, глаза, что мерцали оранжевым и красным, голубым и зеленым. Его нос прижался к шее. Потом щеке. Вдыхая мой запах. Дыша мною.
— Окс, — сказал он, его голос звучал низко, мрачно и зло.
Он застрял в пограничном состоянии между мальчиком и волком, как и Томас. Только Томас контролировал себя.
А вот Джо — нет.
Белая шерсть то росла, то редела вдоль его лица и рук. Клыки пронзили десны, затем исчезли. Появился мальчик. Затем полуволк. Затем снова мальчик. Он застонал:
— Окс, это больно, это больно, это… — остаток фразы потерялся, когда его волк вышел наружу, и слова растворились во влажном рычании. Глаза Джо стремительно меняли цвета, на мгновение показалось, что все цвета слились воедино, образовав что-то вроде фиолетового и жестокого, а когти сильнее вжались в мою грудь. Я поморщился от боли и услышал других вокруг меня, походило на то, будто они собирались оторвать Джо от меня, а я не мог позволить этому случиться. Не мог позволить им забрать его.
— Мой папа бросил нас, когда мне было двенадцать.
Все затихли.
Когти лишь на чуть-чуть отодвинулись.
— Он много пил. Я говорил себе, что ничего страшного не происходит, но это было не так. Думаю, он бил маму, не знаю, наберусь ли я когда-нибудь смелости спросить ее об этом. Однажды она надела платье на пикник, думаю, папа порвал его. И если я узнаю, что он действительно сделал это, если он причинил ей боль, а я понятия об этом не имел, тогда я заставлю его страдать.
Джо завыл от боли.
— Он поставил чемодан у двери, а потом ушел. Назвал меня глупым и тупым, сказал, что люди будут дерьмово обращаться со мной. Сказал, что не хочет сожалеть обо мне и поэтому должен уйти. Но думаю, он уже сожалел. Думаю, он сожалел о каждой части своей жизни. Но кое в чем он оказался прав. Я был глупым и тупым, считая, что он вернется. Я думал, однажды он вернется и от него будет пахнуть как всегда: моторным маслом, дешевым пивом и потом, потому что именно так пах мой отец.
Так и было. Так было всегда.
— Но он не вернулся. И уже никогда не вернется. Я знаю это. Но не потому, что я сделал что-то неправильно. Дело не во мне, дело в нем. Он ушел, а мы остались, неправильно поступил он. Но теперь я с этим смирился. Я смирился с тем, что мой отец ушел, потому что у меня есть мама. У меня есть Гордо и ребята. И ты. Джо, если бы мой отец не оставил меня, у меня бы не было тебя, так что тебе нужно сосредоточиться, хорошо? Потому что я не могу позволить, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Ты нужен мне, Джо, и мне плевать, мальчик ты или волк. Такие вещи для меня не имеют значения. Ты — мой друг, и я не могу потерять тебя. Я никогда не пожалею о тебе. Никогда.
Это была моя самая длинная речь, произнесенная на одном дыхании. Во рту пересохло, я еле ворочал языком. Из-за происходящего все болело. Я слышал голос отца в своей голове, он смеялся надо мной. Говорил, что это не сработает.
«С тобой будут дерьмово обращаться», — повторял он.
Я не понял, когда между мной и Гордо образовалась связь. Это сложно было определить.
Но теперь я знал, что это такое.
Я почувствовал ее. Это тепло в груди, поднимающееся по шее и рукам. По лицу и ногам. Словно маленькие вспышки солнечного света, пробивающиеся сквозь листья деревьев.
Волки вокруг меня завыли. Их песнь накатила на меня, и я подумал, что она разорвет меня на части. Я закричал с ними, мой голос сливался с их голосами. Наверняка это не было похоже на волчью песнь, лишь на жалкий человеческий крик. Но я вложил в него все, что испытывал, потому что большего дать не мог.
Их голоса умолкли.
Тяжелый вес соскользнул с моей груди.