Мы жили в Грин-Крик, штат Орегон.
Мой отец ушел, когда мне было двенадцать.
Я не был умным. Я был тупым, как бык (Окс).
Люди обращались со мной, как с дерьмом.
Больше всего на свете мне хотелось обрести друга.
Гордо был моим отцом-братом-другом.
Моей маме нравилось танцевать.
Таннер, Крис и Рико были моими друзьями. Мы принадлежали друг другу.
Беннеты тоже были моими друзьями (стаей-стаей-стаей-стаей), и у нас были воскресные ужины, потому что это было традицией.
Джесси была моей девушкой.
Джо был моим… ох, Джо был моим…
Это все было простыми истинами.
Теперь же реальность изменилась. Реальность изогнулась. Реальность разрушилась.
И вот я стоял посреди залитой лунным светом поляны, мой отец-брат-друг с татуировками, переливающимися такими цветами, что я и представить себе не мог, стоял передо мной, тряс меня, кричал и вопил:
— Окс, Окс, Окс, все хорошо, Окс, все хорошо, не бойся, я с тобой.
И вот я стоял посреди залитой лунным светом поляны, окруженный волками (СТАЕЙ-СТАЕЙ-СТАЕЙ-СТАЕЙ), а они прижимались ко мне, и в самом потаенном уголке души, сквозь эти маленькие нити, связующие нас, о которых я раньше и не подозревал, я слышал шепот песен, они пели для меня.
Песня Элизабет успокаивала: «тише, МалышСынДетеныш, тише. тебе нечего бояться».
Песня Томаса твердила: «Окс, Окс, Окс. я твой Альфа, ты — часть того, что делает нас единым целым».
Песня Картера просила: «не грусти, ДругСтаяБрат, потому что мы не оставим тебя».
Песня Келли обещала: «я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. я буду рядом».
Песня Марка заверяла: «больше нет причин оставаться в одиночестве. ты никогда больше не будешь одинок».
И Джо. Джо пел громче всех.
Его песня говорила: «ты принадлежишь мне».
ГЛАВА 9
НА МНОГИЕ МИЛИ/СОЛНЦЕ МЕЖДУ НАМИ
— Тебе хотелось бы стать волком? — спросил меня Томас в воскресенье после полнолуния.
Мы гуляли по лесу перед ужином. Джо пытался последовать за нами, но Томас приказал ему вернуться в дом, сверкнув красными глазами, и я задумался, почему никогда раньше не обращал на это внимания? Как я мог не замечать нечто настолько очевидное? Джо проскользнул обратно в дом, бросив на меня быстрый взгляд напоследок.
Томас дождался, пока мы отойдем достаточно далеко от дома, чтобы задать свой вопрос, не желая давать остальным возможность подслушать нас. Я узнал многое о волках за последние несколько дней. Обостренное обоняние, обостренный слух. Они могли исцеляться и менять форму: наполовину или полностью. Альфы, Беты и Омеги. Омеги были темными и пугающими существами. Они были дикими, ни с кем не связанными узами.
Я узнал даже больше, чем рассчитывал.
И мы снова гуляли по лесу. Только Томас и я. Он время от времени касался деревьев, как и всегда. Глубоко вдыхал, я спросил его почему.
— Это моя территория, — объяснил он. — Она принадлежит мне. И очень долгое время принадлежала моей семье.
— Твоей стае.
Он кивнул.
— Да, Окс. Моей стае. Нашей стае.
И разве от его слов у меня в груди не потеплело?
Еще как.
— Эти деревья, — произнес Томас. — Этот лес. Все пропитано древней магией. Она у меня в крови, стучит и бьется во мне.
— Но вы уехали отсюда, — напомнил ему я.
Томас вздохнул.
— Иногда бывают более важные обязанности, чем дом. Порой нам приходится делать то, что необходимо, прежде чем мы сможем сделать то, что хотим. Но каждый день пока меня здесь не было, я чувствовал это место. Оно пело мне, болело и горело. Марк возвращался, чтобы проверять тут все, потому что у меня не было такой возможности. Чтобы убедиться, что здесь все по-прежнему.
— Зачем?
Томас улыбнулся мне.
— Потому что я — Альфа. Не знаю, смог бы я покинуть его вновь.
— Как далеко она распространяется? Твоя территория.
— На многие мили. И я обежал их все, чувствуя землю под ногами и воздух в легких. Это ни с чем несравнимо, Окс.
Я коснулся ближайшего дерева и попытался почувствовать то, что чувствовал он. Пальцы заскребли по коре, и я закрыл глаза. А затем тихо рассмеялся над собой. Я был смешон. Я ведь совсем не похож на них.
И тогда Томас спросил:
— Тебе хотелось бы стать волком?
Я открыл глаза, потому что ощутил нечто. Тоненькие связующие нас нити, что натягивались в моем сознании и потаенных глубинах сердца. Я пока не мог определиться с тем, как их назвать, потому что они были совсем новыми, но казалось, я близок к этому.