Хотя Джо я уже мог распознать. Его было легко определить.
— Ты хочешь, чтобы я стал волком? — спросил я.
Томас широко и ослепительно улыбнулся.
— Так много граней, — пробормотал он, пока мы продолжали идти по лесу.
Я бы не стал таким, как они, во всяком случае, не полностью. Это мне объяснили. Те, кого обращали, не становились такими же. Существовала разница между укушенным и рожденным волком. Во-первых, инстинкты. У них они были всю жизнь. Я же спотыкался бы, словно дитя.
— Будет разница, — сказал я вслух.
— Будет, — согласился он.
— Но я буду Бетой.
— Да. Одним из моих. А в последствии, одним из Бет Джо.
— Почему Картер или Келли не станут следующим Альфой?
— Они не были рождены для этого. В отличие от Джо. Альфой станет он.
Не хотелось обижать его, но я не смог сдержаться.
— У меня будет то, чего нет у вас. Если я обращусь.
— Да? И что же это?
Я снова коснулся дерева.
— Я буду помнить, каково это — быть человеком.
Томас не разозлился. Он обнял меня за плечи, прижавшись щекой к моим волосам, погладил один раз. Второй. Третий. Они всегда так делали. Теперь я понимал почему. Я стал одним из них, и им нужно было, чтобы я пах ими. Это казалось одновременно странным и успокаивающим. Томас отстранился.
— Конечно, — тихо произнес он. — Из тебя вышел бы хороший волк.
— Моя мама, — попытался я сменить тему, чтобы не чувствовать, как все вертится только вокруг меня одного.
— Это тебе решать.
— Она в стае?
— По-своему.
— Она должна узнать.
— Я доверяю тебе, Окс, — сказал он, и я закрыл глаза. От меня не укрылась тяжесть его слов. Я хорошо помнил историю его семьи.
— Я потеряю себя? — спросил я его. — Ту часть, что делает меня мной.
— Нет. Я не позволю этому случиться. Ты все равно останешься собой. Просто…
— Чем-то большим? — с горечью поинтересовался я.
— Другим, — ответил он. — Окс. Окс. Тебе не нужно быть чем-то большим. Чего бы это ни касалось. Ты идеален такой, как есть. Люди… особенны. Люди, являющиеся членами стаи, уважаемы. Ты всегда будешь защищен. Ты всегда будешь любим.
Пчела пролетела мимо моих ног, я провожал ее взглядом, пока она не улетела.
— Тогда зачем ты спрашиваешь?
— Потому что у тебя всегда будет выбор. Нас определяет выбор, который мы делаем. Если захочешь, чтобы я укусил тебя, то мы сделаем это, когда тебе исполнится восемнадцать.
Я посмотрел на него. Томас внимательно наблюдал за мной.
— Я смогу бегать с вами, — смущенно сказал я. — В полнолуние.
Томас рассмеялся.
— Ты сможешь делать это в любом случае. Возможно, не так быстро, но мы не позволим тебе отстать.
— Почему ты не рассказал мне?
Его улыбка угасла.
— Чтобы защитить тебя.
— От чего?
— Есть вещи гораздо важнее и значительней, чем я и ты, Окс. Как хорошие, так и плохие. Мир гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Сейчас мы здесь в безопасности. Но так может быть не всегда. Это место силы. А такие места всегда привлекают внимание.
— Что изменилось?
— Джо.
Я отвел взгляд.
— Ты бы сказал мне, если бы он…?
— Да. Однажды.
И я закрыл эту тему.
— Наверное, пора ужинать, — заметил я. — Это ведь традиция.
Улыбка Томаса тут же вернулась.
Стало интересно, заметил ли Томас, что я не ответил на его вопрос об обращении. Вероятнее всего, заметил. Мне казалось, он знает все.
— Я даю тебе почувствовать почву под ногами, — сказал я Гордо спустя некоторое время. В мастерской остались только мы с ним, собираясь уже закрываться. Начало учебного года было не за горами, а значит, подобные тихие и спокойные моменты между нами вскоре станут редкими и немногочисленными.
Он ответил не сразу. Я не давил.
Заперев передние двери, я последовал за ним на задний двор, где Гордо обычно курил, а я делал вид, что тоже курю, и мы по привычке еще минут десять трепались ни о чем, прежде чем отправиться по домам.
Гордо сидел в своем обшарпанном кресле, вертя зажигалку в руках, сигарета торчала у него за ухом. Он наблюдал за стаей птиц, что пролетали над головой.
— Мой отец, — начал он.
Я ждал.
Гордо прочистил горло.
— Мой отец, — попытался он вновь. — Он был… не очень хорошим человеком.
Хотелось сказать, что у нас с ним есть кое-что общее, но с моего языка не сорвалось ни слова.
— Ты пока не знаком с этим миром, Окс. Иначе обязательно бы слышал имя моего отца. Он был очень могущественным. Сильным и храбрым, и люди преклонялись земле, по которой он ходил. Черт, да я сам это делал. Но он не был хорошим человеком.