— Нет. Я этого не чувствую.
— Это была ложь, — заметил мужчина. — Зачем ты мне лжешь, Окс?
— Прошу прощения. Пожалуйста. Где она?
— Ты же знаешь, они тебя не слышат.
— Кто?
— Твоя стая. Они не догадываются, что что-то… не так. Оно слишком мощное. Это заклинание.
— Я заметил.
— Ты знаешь, кто я такой? — поинтересовался он. Его глаза были ярко-зелеными, пока в них не вспыхнул оранжевый огонь. Но это был не тот хэллоуинский оранжевый, к которому я привык, яркий и живой. Нет, этот оранжевый напоминал гниль.
— Нет.
— Еще одна ложь. Окс. Неужели они ничему тебя не научили?
— Не делай этого, — попросил я.
— Не делать чего? — рассмеялся он.
— Не причиняй ей боль.
— Ах. Что ж. Разумеется. Ты можешь остановить это, Окс. Если пожелаешь.
— Как?
— На самом деле все очень просто. Отдай мне Джо и Томаса Беннетов, а я отдам тебе твою мать. Ты позвонишь им и попросишь прийти. Мне все равно, что ты скажешь, чтобы привести их сюда. Мне нужны лишь эти двое и только они. Если я хотя бы заподозрю, что ты пытаешься их предупредить, я выкрашу стены ее кровью.
— Ты не можешь…
— Вот тут ты ошибаешься, — перебил он. — Потому что я могу. И даже более того, я уже это делаю. Прямо сейчас. Пока мы разговариваем. Пока ты дышишь. Пока стоишь там с гулко бьющимся кроличьим сердечком.
— Ты не можешь…
— Окс. Окс. Не спорь со мной. Только не об этом. Я чудовище. Я стал таким по милости и глупости людей, и уже давно перестал отрицать то, кем я являюсь. Я возьму то, что принадлежит мне по праву, и все будет хорошо.
— Не нужно этого делать, — мой голос дрогнул.
— Тебе придется сделать выбор, Окснард. Поторопись. У тебя есть минута, чтобы принять решение.
Я шагнул к нему, сжав руки в кулаки. Голова болела, в ней пульсировало только «Мама», «Джо» и «Томас», я испытывал столько злости. Столько ярости из-за того, что этот человек, этот обманчиво простой на вид человек смог войти в мой дом и попытаться отнять у меня все. Все, что у меня было. Все, что я построил.
— Ричард Коллинз, — сказал я.
Он усмехнулся. Поклонился. Расставив руки в стороны в изящном реверансе.
— К вашим услугам.
Его глаза вновь вспыхнули прогнившим оранжевым светом.
— Я убью тебя, — предупредил я. — За все, что ты сделал.
Его улыбка стала еще шире. Зубы у него были скорее волчьи, чем человеческие.
— Теперь я понимаю, почему ты нравишься Томасу. Человек или нет, но в тебе есть крохотное нечто… нечто особенное, я прав? Сорок пять секунд, Окс.
— Не делай этого, — попросил я. — Возьми меня. Оставь их в покое. Я пойду с тобой.
Его улыбка угасла.
— Так скоро жертвуешь собой?
— Просто возьми меня, — еще один шаг вперед. — Я пойду не сопротивляясь. Куда захочешь.
— Так ты убьешь меня или пойдешь со мной? Ты запутываешь ситуацию, Окс. Как же непостоянна воля людей.
Я с трудом перевел дыхание.
— Тридцать секунд, Окснард. И мне не нужны люди, разве лишь для того, чтобы получить то, чего я хочу. Ничего не выйдет.
Еще один шаг и вот она. Я увидел ее. Прямо в гостиной. С ней были другие люди. Омеги, все до единого. Их глаза горели ярко-фиолетовым, и моя мама… О боже, моя мама стояла на коленях, глядя на меня. С кляпом во рту. Слезы текли по ее щекам. Она увидела меня и глаза ее распахнулись шире, она подалась вперед, ко мне, но один из Омег схватил ее за волосы, и, откинув голову назад, обнажил шею.
— Убью вас, — хрипло пообещал я. — Всех вас. Каждого. Клянусь. Клянусь всем, что у меня есть.
Они рассмеялись.
Беты Осмонда стояли на коленях по обе стороны от нее, кровь лилась из незаживающих ран. Ран, которые уже не заживут.
— Пятнадцать секунд, — напомнил Ричард.
— У меня нет телефона, — сказал я. — У меня нет его, клянусь, у меня его нет.
И я не мог дышать, потому что это были мама, Джо и Томас, а он заставлял меня выбирать, он заставлял меня выбирать между ними.
— Убейте Бет, — велел Ричард Коллинз.
И прежде чем я успел сделать хоть шаг, двое Омег вышли вперед и схватили головы стоящих на коленях волков. Резкое движение запястьями — раздался треск костей и разрываемой плоти, а еще через миг те упали на пол, ноги задергались, руки превратились в когтистые лапы. Их головы были так сильно скручены, что кожа порвалась и пролилась кровь. Возврата после такого уже не будет. Никакого исцеления. Омеги стояли над ними и ждали, когда те умрут. Это не заняло много времени.