Ричард закричал, начав обращаться в волка, когти взметнулись и полоснули по плечам, потянувшись к монтировке, потянувшись ко мне, пытаясь резать, кромсать и раздирать.
Я втолкнул монтировку еще глубже, надеясь, что мне удастся проткнуть сердце ублюдка. Надеясь, что этого будет достаточно, потому что Томас уже истекал кровью, и я не знал, сколько еще он продержится…
Когти Ричарда опустились на мое плечо и сжали его, протыкая кожу. Он потянул меня к себе, и влажные от крови руки соскользнули с монтировки.
Ричард развернул меня лицом к себе, и хотя я, должно быть, на добрых пятьдесят фунтов превосходил его, схватив за горло, поднял над землей.
Его оранжевые глаза горели, а дыхание обжигало мне лицо.
— Крошечный человечек, — сказал он с полным ртом удлиняющихся зубов. — Как же я тобой восхищаюсь!
Импульс справа от меня ярко осветил лес вокруг нас.
Это был Гордо, и почва под нами задвигалась, глухой рокот превратился в нечто гораздо более оглушающее. Зеленый свет пронесся по земле, она застонала, когда Гордо призвал к себе свою магию. Я видел, как под ногами вспыхивают символы, таинственные линии, образующие звезды и полумесяцы, подо мной летели вороны, оставляя за собой зеленые искры. Земля разверзлась под нами, Ричард зарычал мне в ухо, щелкая зубами, пытаясь укусить и…
Его вдруг сбило с ног, когда земля под ним треснула и раздалась. Все вокруг стало зеленым, засверкали вспышки света из-за которых вскипала кровь и пела в унисон с чем-то глубоко внутри.
Ричард зарычал, отпрянув от меня, и в этом хаосе и неразберихе я слышал крики волков. Хотя не мог понять, мои это волки или чужаки. Я рухнул на колени, боль, казалось, поглотила, дико острая и яркая, а желудок скрутило от головокружения.
Мокрая ладонь схватила меня за руку и потянула.
Я слепо последовал.
Прежде чем успел сосредоточиться, мы уже скрылись за деревьями.
Томас вел меня все дальше и дальше, прочь от поляны.
— Мы должны вернуться, — прохрипел я, не пытаясь тем не менее вырваться.
— Доверься мне, — ответил он.
И как я мог ему не доверять?
У меня болело все тело. Спина была изодрана в клочья.
— Ты должен меня выслушать, — сказал Томас. Его дыхание отдавалось в груди хриплым влажным звуком.
Над головой ярко сияли звезды.
Деревья покачивались.
— Теперь ты будешь нужен… — продолжал он. — Больше, чем когда-либо. Бремя Альфы может оказаться ужасной ношей, и тот, кто несет его на своих плечах, должен быть в состоянии стоять твердо и уверенно.
— Нет, — ответил я. — Нет, нет. Ты…
— Окс.
Ветер колыхал листья деревьев.
У меня болели голова и сердце.
— Ты им понадобишься, — повторил Томас. А затем вдруг споткнулся, опустился на одно колено и крепче сжал мою руку. Он тихо застонал, склонив голову, и кровь закапала изо рта. Я вырвал ладонь из его хватки. Подхватил Томаса под руки, сцепив пальцы перед его грудью. Он был плотным и сильно кашлял. Когда я поднял его, спина запротестовала от напряжения.
Позади нас продолжали раздаваться звуки раскалывающейся земли, но они были очень далеко.
Мы продолжили путь.
— Все они… — сказал он.
— Что?
— Стая. Они будут нуждаться…
— Почему? — спросил я.
Томас глубоко вздохнул и поднял лицо к небу. Я гадал, чувствует ли он Луну, хотя она и скрыта.
— Я знал, что ты не такой, как все, — признался он. — Когда впервые тебя увидел. Даже если бы не Джо, я бы все равно это понял.
Его глаза снова и снова вспыхивали красным. Он взывал к чему-то внутри меня, и казалось, что кровь кипит в венах.
— Если я чего и стою, — ответил я, — то только благодаря тебе.
— О, Окс, — выдохнул он. — Я лишь показал тебе то, что уже было у тебя внутри.
Я потянул за узы стаи, но они терялись в тумане боли и магии Гордо.
— Ты должен меня выслушать, — потребовал он.
Я закряхтел, когда Томас снова споткнулся. Каким-то образом удалось удержать его в вертикальном положении.
— Ты будешь… — он закашлялся, дрожа всем телом. — Узы станут самой важной вещью. Те узы, которые связывают вас друг с другом. Это должен быть ты. Для всех них. Я должен попросить тебя о чудовищном поступке, особенно в свете всего, что ты потерял. Но это можешь быть только ты.
— Я не…
— Да, только ты, — яростно перебил Томас. — Ты больше, чем думаешь. Окс. Сила Альфы переходит к тому, кто ее принимает. Если это не могу быть я, и не может быть Джо, тогда это должен быть ты. Его здесь нет, и я прошу тебя об этом.