Джо двигался синхронно с ним, всегда оставаясь между нами. Я чувствовал в нем гнев, ярость и боль. Попытался дотянуться до остальных, до нитей, которые связывали нас всех, чтобы убедиться, что никто из нашей стаи не потерялся, но все смешалось. У меня болела голова, и я не мог сосредоточиться ни на чем, кроме зеленого облегчения от того, что Джо здесь, что с ним все в порядке. Что он не лежит под деревом, корчась в муках, а его спина не сломана.
Мы могли бы это сделать. Могли бы…
Ричард бросился на нас, не издав ни звука. Джо напрягся под моей рукой, готовясь к удару. Я уперся пятками в землю и боролся со всеми своими инстинктами, которые твердили мне бежать, потому что я не был трусом, и я, мать его, собирался выстоять вместе со своей истинной парой…
Вокруг нас вспыхнули огни, взметнувшись к небу, земля под нашими ногами застонала, внезапно задвигавшись. Ричард столкнулся со снопом света и его отбросило назад, как будто тот был наэлектризован. Глаза волка закатились, когда он приземлился у основания старого дуба. Он задергался, ноги заскользили по грунту, зарываясь в землю.
— Окс, — раздался голос у меня за спиной.
Я обернулся.
Гордо стоял прислонившись к дереву и тяжело дыша. Его бледное лицо было покрыто потом. Он прижимал левую руку к груди. Одежда была разодрана. Гордо истекал кровью из многочисленных ран.
А татуировки на его руках казались ярче, чем когда-либо прежде.
— Как ты…
— Это все территория, — ответил он тихим и слабым голосом. — Она принадлежит Беннетам. Так было всегда. Она не любит незваных гостей. Земля, она… я ее слышу. Она говорит со мной. Я смогу удержать его подальше от вас. Пока что. Но надолго меня не хватит, Окс. Точно не на вечность. Все, что должно произойти, должно произойти сейчас.
Я протянул руку и прикоснулся к свету (барьеру?), который окружал нас, отделяя от Ричарда. Он казался твердым под моими пальцами и теплым, и в нем была та нить, которая связывала меня с Гордо, та самая, которую я всегда слабо ощущал раньше. Она никогда не была такой прочной, как остальные, потому что, хоть мы и были связаны, он не был частью стаи.
Но теперь она была яркой. И сильной.
— А что должно произойти? — спросил я, не уверенный, что хочу знать ответ.
— Окс… — произнес Гордо.
И я понял.
А затем раздался тихий голос:
— Папа?
Я оглянулся.
Джо снова превратился в человека и стоял на коленях рядом с отцом. В том месте, где он ударился о дерево, по всей спине тянулся глубокий темный синяк. Даже сейчас, когда я смотрел, его контуры исчезали, по мере того, как рана заживала. Я не знал, может, он пережил это столкновение лишь потому, что был тем, кем являлся. Вот бы Картер или Келли могли так же.
Перед ним лежал его отец, все еще волк. Глаза его были открыты и смотрели на сына. Томас тихо заскулил, звук шел из глубины горла. Его хвост стукнул один раз. Второй.
— Тебе нужно встать, — произнес Джо.
Томас вытянул шею, пока не коснулся носом руки сына.
— Они в порядке, — заверил он, как будто мог слышать вопрос своего отца. И насколько я знал, он и правда мог. — Они разберутся с остальными. Но ты нужен им. Хорошо? Ты должен встать, — в конце концов голос Джо все-таки сорвался.
Томас вздохнул, глубоко и тяжело. Как будто все его страхи рассеялись.
За нашими спинами завыл волк, то была песнь ярости.
Я резко обернулся.
Ричард Коллинз поднялся на лапы, он был вне себя от злости. И лязгая челюстью, начал бросаться на барьер. Глаза его стали темнее, чем раньше, как будто волк полностью поглотил его, дикий и яростный. Каждый раз, когда он врезался в зеленый сноп света, тот пульсировал, будто рябь на воде. И это только злило его еще больше.
— Томас, — выдавил из себя Гордо. — Ты должен сделать это. Сейчас. Я не могу…
Томас постепенно принимал человеческое обличье, медленнее, чем когда-либо. Судя по гримасам на его волчьем лице и тому, как напрягалось все тело, это было болезненное обращение. Кости, которые были сломаны, сломанными и остались. Широкие порезы безостановочно кровоточили, без каких-либо признаков заживления.
Джо застонал над отцом, его руки дрожали, когда он потянулся к нему. На мгновение Джо заколебался, словно не зная, к чему прикоснуться.
Ричард взревел и продолжил атаку.
— Папа, — произнес Джо.
Томас Беннет улыбнулся ему. Его рот был красным, а по щеке стекала кровь. Но глаза оставались ясные.
— Я рад, что с тобой все хорошо.
— Нам надо вставать, — взмолился Джо. — Мы должны встать и идти. Мама ждет тебя.