– Это что, мне теперь придется постоянно его пить, когда захочу обратиться волком? – Возмутилась я.
– Нет, только в первый и последний раз. Нам нужно его растормошить, твоя настоящая природа долго была заперта в клетку человеческого тела.
– Понятно... Что мне нужно сделать?
– Принеси мне лепестки красной розы, ромашки, листья омелы, тысячелистника и мускат. Что не сможешь собрать сама, можешь поискать на рынке. И еще парочка компонентов, но их будет достать сложнее... – Чародейка погладила себя по подбородку.
– Что за компоненты, – насторожилась я.
– Немного волчьей шерсти, если достанешь клык – тоже неплохо, любой биологический материал, и вода, что соберется на земле в следах от волчьих лап. Последнюю нужно собирать при свете луны.
– Уф... Это мне теперь придется ночью шастать по лесу. – Вздохнула я.
– Это уже твои проблемы, но без этого зелья ты будешь годами учиться обращаться, уж поверь.
– Хорошо, я вернусь, когда все соберу. – Я попрощалась с Филиппой и пошла в снятую Седриком комнату. Уже смеркалось, мне нужно было переварить все, что я только что услышала. Я по памяти кое-как вернулась к таверне, петляя теми же закоулками, которыми шла к Филиппе. У входа стоял один из лучших бойцов Йорвета – Элеас. Видимо он уже успел вляпаться в историю с сукубом. Но мне было не до него, к вечеру меня на запчасти разобрала такая меланхолия, что я просто рухнула на постель и крепко уснула.
***
Это утро было не таким паршивым, как предыдущее и те, что были до него. Я встала, протерев глаза, потянулась на сколько мне позволяли мои отбитые ребра. Должна признаться, заживало на мне все как на собаке, даже смешно от того, на сколько уместно это выражение в моем случае. Сегодняшний день я решила посвятить себе, «наконец-то!» – мое внутреннее «я» почти пищало от удовольствия. Я спустилась вниз и подошла к хозяину таверны.
– Милсдарь, можно мне нагреть бадью воды? Помыться охота, – я всучила ему пару оренов.
– Конечно, дорогуша, моя жена все организует, – ответил краснолюд, – может пока ждешь налить чего?
– Да, пива бы неплохо, – я отвесила ему еще пару оренов, он кивнул.
Я взяла свою кружку темного пива и присела за пустой столик. Странно, но с утра здесь было довольно много народу, и стол, который поспешила занять, был единственным свободным, а подсаживаться к кому-то не хотелось. И вот я сидела, потягивая холодный пенный напиток. Я и не заметила как гул вокруг сошел на нет. Бубнеж за соседними столиками затих. Мне стало как-то не по себе. «Не уже ли это на меня такая реакция?». И тут я поняла на сколько мое мнение было ошибочно. Напротив меня на свободное место уселся никто иной, как Йорвет. Я чуть не поперхнулась.
– Что ты делала у Филиппы? – Как обычно никаких приветствий, сразу к делу. Ах, ну да, он видимо только со своими здоровается. И тем не менее он загнал меня в тупик, я не знала что ответить, не говорить же правду.
– Хотела узнать что значат некоторые мои видения, – солгала я.
– И что, узнала? – Боги мои, он сидел невыносимо близко, хоть и на самом деле нас разделяла как минимум полуметровая столешница.
– Нет, она сказала, что у нее нет времени заниматься такой ерундой, – я печально выдохнула, дабы выглядеть естественно. Кажется, он поверил.
– Милсдарыня, водичка-то уже что надо! – Крикнула мне краснолюдка. Она фактически спасла меня от этого разговора. Я вежливо распрощалась с лидером «белок», кажется он пытался что-то возразить, но я быстро улизнула ванную комнату и принялась отмачивать свое измученное тело, в кои-то веки, теплой воде.
От раны на плече остался круглый шрам багрового цвета. Я долго разглядывала в зеркале свое новоприобретенное украшение, которое теперь останется со мной навечно. Я зачерпывала огромным ковшом почти горячую воду и медленно, тонкой
струйкой, сливала себе ее на голову. Просто невероятно сколько усталости накопилось в моем теле, и никакой сон меня не спасал.
Все было на много сложнее, чем могло показаться на первый взгляд. Взять того же Йорвета. Не возможно было описать с какой силой меня тянуло к нему. И в тоже время, при одном его виде я искала пятый угол. Вся моя и без того слабая уверенность в себе куда-то улетучивалась. Хотя это и не удивительно, меня бы никогда не привлек мужчина, которого я могла бы с легкостью заткнуть за пояс. А такое в моем мире бывало частенько. Мужской род словно вырождался. Все они стали ранимыми, обидчивыми или просто были дрищами. У меня руки были толще, чем у некоторых представителей сильного пола ноги. Мной всегда двигали какие-то первобытные инстинкты. Так что я не представляла с собой рядом никаких слащавых созданий, не способных защитить даже себя самих. Все мне говорили, что в двадцать первом веке это никому уже не нужно, но я твердо стояла на своем. Меня поддерживала только Мила. Боги, как же мне ее не хватает. А еще, конечно, не хватает музыки. В ней у меня тоже были свои предпочтения. Не меняется только одно: и тут и там меня зовут странной. Вот к этому я уже привыкла.