Примечания:
Сaemm a me - Иди ко мне
Bloede sell - чортов краснолюд
Глава 20. Примирение
К черту знаки на предплечье,
Смыло горячей водой,
И снова плохо, я сжигаю свечи,
одну за одной,
И так беспокоен огонь,
И так пуст этот вечер,
коптит дешевый парафин,
сползая на подсвечник
клином на тебе сошелся мир,
остроконечным.*
Ночь упала на землю незаметно. Стоя на балконе я лишь смотрела своим человеческим зрением, как тьма обволакивает еще теплые каменистые склоны и валуны. Выпуская струи дыма вперемешку с горячим паром своего дыхания в прохладный воздух. Ну все, сил уже нет. Издевательство какое-то. Сначала избил, а теперь вот с чувствами решил поиграть.
Я открыла бутылку красного туссентского. «И гори оно все синим пламенем», я сделала глоток. Ненавижу кислые вина, но если бы у меня сейчас был краснолюдский самогон, я была бы даже больше рада ему. Как говорил его величество Фольтест, этот проклятый поцелуй с неожиданным финалом, «просто перегнул палку терпения». Может он просто хотел подтвердить свои догадки, и таким способом убедиться, что я в него влюблена? А что мне еще думать? Я стояла в одной тонкой фланелевой рубахе, пуская дым, не то, что бы мне было не холодно. Мне было все равно. До этого я уже поорала в подушку, выбила из нее всю пыль вместе с перьями, полежала на полу посреди комнаты. Да, дамы и господа, я истеричка. И вот я решила бороться со своими чувствами, причем бабушкиными методами.
Не знаю, сработает ли такое в этом мире. Я зажгла свечи, предварительно вырезав пару знаков ножом на мягком воске. В голове все крутились строчки стиха, кажется наклевывалось новое творение моей больной психики.
«...Получи разряд любви,
Чтоб не трепыхалась даже...»**
«А как же» – выдохнула я, вырисовывая такие же закарлючки на своем предплечье древесным угольком, что я достала из камина. Как-то я делала такое пару раз, и помогало неплохо. Я надеялась, что и в этот раз не подведет. Кроме того обстановка просто идеальная.
«...Подожги траву, к богам воззови
Пусть они тебе подскажут,
Как выжечь этот недуг...»
Есть ли у тех, в кого я верила, власть в этом мире? Я стояла вскинув руки к небу, не моля... Требуя, вырвать меня из этих раскаленных клещей палача с женским именем. Любовь... Она уже достала меня, по моим щекам медленно поползли слезы, но я не подавила минутную вспышку желания разрыдаться.
Не знаю, услышали ли меня, я кинула немного сухого аира в огонь камина, и еще щепоть зажгла в тарелке. Окуривая комнату, дымок стремился вверх, и уползая по потолку, вырывался наружу в открытую балконную дверь.
«...Но молчат твои боги,
И метлу твою уж давно оплел паутиной паук...»
Мне все не становилось лучше, я посмотрела на углы своего жилья. Боги, я обо всем забыла из-за этого наваждения. Над дверным косяком свесилась такая паутина, прямо декорации из фильма «Вий», только натуральнее. Посредине этих сетей сидел паук, какой-то такой тощий и несчастный. Я их всю жизнь панически боялась. Но этот... Не паук, а недоразумение. «Ну и пусть сидит» – меланхолично выдохнула я, поджав губы.
«...Жаждешь теплых рук,
Как глупая отроковица,
Попалась, как в паутину,
Только у твоего паука ничерта не ловится...»
Да, самобичевание – это мой конек. Я корила себя за все. За то, что вообще позволила себе поддаться этому чувству, за то, что не отстранилась сегодня. За то, что принимала помощь с его рук. И о чудо, кажется меня начало отпускать. Нет, любовь я и не пыталась изгнать. Она вселилась, как демон в меня, уже и с кровью ее выдрать было невозможно из сердца. А вот моральное состояние улучшилось. Бушующее море внутри, словно взял в оковы лед.
Я решила принять горячую ванну. Сделала крепкий отвар из лепестков ромашки, разбавила его с водой в бадье и, заграбастав с собой недопитую бутылку вина, пошла лечить свои расшатанные нервы и зализывать раны.
Я старалась наблюдать за своим водоворотом мыслей со стороны, нежась в теплой воде. С этим я кое-как справлялась. Просидев так почти час, я нехотя покинула ванную комнату и, обмотавшись полотенцем, пошла готовиться ко сну.
***
Меня разбудили какие-то шорохи в прихожей. Словно кошка скреблась в дверь. А потом последовало легкое постукивание и еще какие-то непонятные звуки, словно кто-то ковырялся в замочной скважине. «Ограбить решили с утра по раньше? Или опять поймают и будут дубасить до пятидесяти оттенков синего?» – промелькнуло у меня в мыслях. Я взяла свой меч и прямо так, в короткой ночной рубахе босиком по холодному каменному полу, пошла проверить. Я шла ооочень тихо, это я умела.