Но Трисс сказала, что это к сожалению не выполнимо. И хотя чары действуют довольно сильно и буквально опьяняют несчастного подопытного, но стоит мне разорвать зрительный контакт или сделать что-то подозрительное, как жертва начнёт сопротивляться и иллюзия развеется.
Поэтому она и дала мне зелье. По сути это было крепкое снотворное, которое вырубит и коня. Граф Маравель мужчина довольно габаритный и увесистый, но чародейка заверила, что даже пару капель погрузят его в глубокий сон на несколько часов.
— Это все моя любовь к отчизне, Софи. — Он начал потихоньку продвигаться ко мне ближе, что мне очень-очень не нравилось. — Я первым замечаю её недостатки. — продолжил он. Ложь, суеверность, невежество… — Я заметила, как Маравель напрягся, и подумала, что пора действовать. Мне нужно выполнить важную миссию, а мы сидим тут и треплемся.
— Ах, граф, как же мне это знакомо! — Я изобразила всеобъемлющее понимание, театрально вздохнула, положа левую руку на сердце.
Его взгляд снова сосредоточиться на моей персоне, отвлекая от всех других мыслей.
— Софи! Что же это я! — я аж подпрыгнула. Боги, ну что опять? — Как же это невежливо с моей стороны. Могу ли я предложить даме вина?
"Наконец-то! Наконец-то ты додумался!" Я уж думала как бы это ненавязчиво попросит его налить чего-нибудь нам обоим, смочить горло.
— Да, граф, было бы просто чудесно выпить с вами вина. — Я изо всех сил старалась изобразить милую улыбку, а сама внутри начинала все больше и больше нервничать. Вот он момент "икс". Помнится, в прошлый раз, когда мы делали что-то втихаря, мы попали под стрелы и мечи стражников, едва не сгорели и ели унесли ноги. А сейчас я совсем одна. А если он вдруг заметит, что я что-то подлила ему, или вдруг зелье не подействует, или закончится эффект иллюзии?
— Боклерское красное, — он протянул мне серебряный красивый кубок с вином. — Красное как кровь, как страсть, как ваше прекрасное бархатное платье, — граф снова как-то неоднозначно улыбнулся, я сдержала позыв к рвоте.
Едва я успела принять кубок с его рук, как он сел прямо впритык рядом со мной. В висках начало пульсировать, сердце начало выскакивают из груди. Стражник так и продолжал стоять в дальнем углу и поглядывать то на меня, то на графа. Я сделала вид что поняла, очень толстый, нет, очень жирный намёк и якобы смутившись пристально и показательно посмотрела в сторону. Граф Маравель соскреб свои остатки разума в кучу и жестом попросил всех лишних зрителей покинуть его покои.
Я не стала дожидаться, когда он начнёт откровенно приставать.
— Вы знаете, все смотрю, у вас так много книг… — проговорила я глядя на стеллажи, чем отвлекла своего воздыхателя, кажется, от порочных мыслей.
— Дааа, — протянул он, — любите литературу?
— Обожаю! Только отсюда мне не разглядеть к сожалению всю вашу библиотеку.
Маравель не долго думая, всучил мне свой бокал и отправился искать какой-то там поэтический сборник. Воспользовавшись моментом, я вылила все содержимое пузырька в кубок графа. Когда он вернулся с книгой, я заботливо вручила ему его напиток. Он снова сел рядом со мной. Боги, как же я ненавижу, когда ко мне прикасаются, прислоняются и вообще приближаются ближе чем на метр, незнакомые мужчины.
И тут он, слава богам, выпил все свое вино. Трисс сказала, что действовать должно незамедлительно. Но он рьяно принялся читать мне какие-то стихи, которые я даже не пыталась понять, и в его глазах не было ни намёка на усталость.
Ну вот, стихи закончились, вина уже хватит, и как-то неожиданно лицо Маравеля оказалось рядом с мои. "Черт, серьёзно? Я же на минуту отвернулась". Ну, все, приплыли тапки к берегу. Я смотрю, что его шатает, но он упопно лезет меня целовать. Я нащупала графин, который стоял рядом на столике за его спиной и уже хотела расфигачить посудину об голову этого горе-Ромео с козлиной бородкой. Но, о чудо! — Он вырубился сам. Упал мне прямо на колени.
Какое-то время я сидела не двигаясь. Боялась, что он сейчас встанет. Но нет, он начал храпеть. Прекрасно!
Я наконец принялась за дело. Пошла к его письменному столу, нашла там перо и чернильницу, какие-то записки. Сошло бы конечно и так, для того, чтобы я могла повторить почерк, но вот если бы я, ещё нашла его печать…