Я хотела, чтоб как можно быстрее началась терапия, и мои мозги действительно вставили на место.
Как же я ошибалась.
***
В приёмном отделении попросили снять все украшения. Кольца, цепь, серьги, даже несчастные серёжки-гвоздики. Мама принесла мне вещи, среди прочего был мой домашний халат. Пояс отобрали сразу. Ну, это меня не удивило. А потом сказали снять бюстгальтер и его тоже отдали обратно маме. Мне стало как-то не по себе. Чувства начали возвращаться. Я проигнорировала свои опасения, нервно сглотнула. Бумаги ведь уже подписаны моей рукой. Телефон тоже забрали. И отвели в палату.
Сказать, что обстановка не способствует улучшению состояния — не сказать ничего. Меня не определили в отделение с буйными, и на том большое спасибо. Я так поняла, со мной были все с депресняком.
На окнах сетка, именно та, что используется для ограждения территории обычно. Внутри все выкрашено в белый. Пощупала — обычная известь. Местами мокрые жёлто-серые пятна. Гранитный пол, на плинтусах облезшая краска. Сквозь решётки на окнах видно, как ветер упорно пытается выкорчевать полу лысые деревья и как по дороге плывёт говно после дождя.
Дальше начался треш. Инстинкты самосохранения снова включилась, было все также херово на душе, но теперь ещё и страшно. "Але, Алира, ты же вроде как хотела помереть вот только недавно!"
Мне не помогали одолеть мой недуг. Я думала будут капельницы, какой-то психолог мне положен. Ха-ха-ха.
Пичкали с утра и вечером какими-то таблетками, от которых я не чувствовала эффекта и безбожно сосали кровь из пальца по три раза в день на анализы. Так и не поняла на какие. Из развлечений был поход по коридору в туалет и обратно. Мне казалось, что время так идёт быстрее. Из гигиены — бутылка с тёплой водой и унитаз.
Я не выдержала и пошла на пост к дежурной медсестре, попросила позвонить маме. Хотелось рассказать какой тут курорт строгого режима и что мне только хуже становится, но меня ждал сюрприз.
— Ты что, думаешь ты в санаторий попала?! А ну пошла в свою палату! Нет, они тут охренели совсем!
— Дайте мне позвонить маме! — Требовала я уже криком.
— Никто тебе тут сопли подтирать не будет, никуда ты звонить не будешь, иди в палату и сиди там, думай над тем что сделала! — Наорали на меня знатно. — Ишь какая! Людям бывает намного хуже чем тебе! Жить она не хочет! — Кричала мне в спину медсестра, а я шла к своей кровати и уже не сдерживала слезы.
"Откуда ты знаешь как мне? И на что я подписалась?"
Легла на койку, старые пружины времен СССР противно скрипнули, я свернулась калачиком и разревелась.
Девочка, сидящая на соседней кровати, подошла и села напротив. Посмотрела на меня, я тут же закрыла лицо рукой. Мне было стыдно, я не любила проявлять слабость на людях.
— Через две недели, если ты будешь хорошо себя вести, тебя выпишут. Это стандартная схема. Они тут со всеми так.
Я подняла на неё красные глаза, шмыгнула своим распухшим носом.
— Я сама сюда легла, — вздохнула она. — Уже раз шестой.
Меня как током прошибло. Она знала, что тут такое творится и... Пришла сама? Точно мазохистка. Боги, да тут же и нет абсолютно здоровых. Даже медперсонал, и тот не в адеквате.
Слово за слово и я узнала о том как живётся людям с биполярным расстройством, потом как с шизофренией и многими другими прелестями, которые, к сожалению неизлечимы полностью. Постоянная терапия ремиссии и обострения. Сущий ад. Стало действительно стыдно.
Я решила, что раз мне не выбраться отсюда путем скандалов, ибо пригрозили матом, что привяжут к кровати, я пойду на хитрость.
Вела я себя идеально, хоть к заднице прикладывай, как говорила моя бабушка. Душа внутри горела и металась, ночью я ревела, а утром говорила всем, как я осознала, какую глупость совершила и как хочу жить. И понимала, что мне действительно нужно начинать жить дальше. Я и правда совсем чокнулась со своими осознанными снами. Дошло до того, что я убедила себя в том, что это был просто очень яркий сон, и я перепутала его с реальностью. Нужно забыть и больше так не заигрываться.
Так прошло три дня. Меня хвалили даже те мегеры, что дежурили. Я готовилась и считала дни, планировала свое будущее за пределами этого замечательного места.
Давила в себе стыд, понимала какой позор ждёт меня дома. И боролась с адской тошнотой, видимо вызванной лекарствами.
И тут в палату заходит медсестра с кучей каких-то бланков и глазами как блюдца, жестом зовёт меня к себе. В итоге она отвела меня к заведующей отделения.