— Седрик, ты снова запил? - я посмотрела на него, не скрывая огорчения в голосе. Ведь от него разило недельным запоем. И как он только на ногах держится, и вообще стреляет так метко?
— Под хмелем ничего не чувствуешь, не видишь… - он отвёл взгляд в сторону. Я его присдыдила? Хмм…
— Ты Видящий. Я готова поспорить, что видеть доводится по большей части неприятное…
— Понимаешь, - он перебил меня - я буквально до сегодня не пил. Ждал видений связанных с тобой. Хоть малую толику понимания, что же произошло. Где ты? А в ответ пустота. Хотя… Не совсем пустота. Твоего любимого головореза я видел. Несколько раз. Он сидит и глядит в озеро, а в том озере ему видятся причудливые сны. Даже иногда кошмары. Но он все равно туда смотрит изо дня в день. Потом он берет какой-то светящийся камень и кладёт его в карман. В его душе столько боли, что мне не вынести и половины…
Я сразу смекнула что за озеро и светящийся камень. "Он может быть ещё там!"
***
В охотничьем домике по дороге в логово гарпий уголь в печи был ещё тёплым. По крайней мере Седрик меня в этом заверил.
Мы отравились в путь почти сразу после разговора. Только немного переодели меня. Сапоги на шнуровке и длинное платье, как у местных горожанок, чтоб не сильно выделяться и особо не выставлять на показ свое положение. Седрик под завязку набил колчан стрелами и взял меч.
Однако нам не пришлось использовать оружие. Ни стрелы, ни острое лезвие меча. По пути лежали тела мёртвых гарпий. Они тлели и разлагались на горячих камнях скалистых утесов под палящим солнцем. Утыканные стрелами, как подушечки с булавками. Судя по тому, как их убили, это делал обезумевший психопат. По пути не было ни одной живой клювокрылой твари. Всё же Седрик настоял на то, что он внутрь этих пещер пойдёт первый, а я следом, уж очень он переживал.
В пещерах не было ни живых, ни мёртвых гарпий. Тишина, лёгкое эхо от шагов. Раньше здесь было много кристаллов с похищенными снами, теперь же совсем пусто.
У проектора кто-то был. Седрик уж было рванул туда, но я его вовремя остановила.
— Я чувствую, он там. - Я положила ему на грудь свою ладонь, мягко останавливая его. Он лишь кивнул, но свой меч он отказывался прятать.
***
Я ступала тихо. Как зверь в лесу, вышедший на охоту.
Он стоял ко мне спиной, вынимал из проектора ярко-синий кристалл. Я почувствовала, как мою грудную клетку всю сжимает. Ребенок, доселе всегда спокойный, сильно пнул меня где-то под ребро. Я удержалась, чтоб не ахнуть. Просто стояла замерев и смотрела.
Он не убирал руку с огромного камня иссеченного таинственными узорами, который посылает призрачную дымку осколков воспоминаний, страхов и счастливых моментов на водную гладь озера.
Далее случилось невозможное, но от его руки пошло яркое голубое свечение, проектор снова 'ожил' и начал транслировать какой-то сон.
Йорвет не отходил от камня, и казалось вовсе стоит с закрытыми глазами и опущенной головой. На нем не было той самой красной повязки с пером.
Мне было немного видно изображение, ожившее на зеркальной поверхности воды.
Там я увидела себя. Вот я на барке приговореных заслоняю собой Седрика. Я пою про прекрасную Этариэль. Я просто стою на палубе, гляжу на садящееся солнце и держусь за рану на плече. Я в том злосчастном доме и мои кудри падают вниз на сырой холодный земляной пол. Я дающая ему платок. Я задыхающаяся от жара наших нагих тел. Так много меня… На глазах выступили слезы.
Я сделала пару громких шагов, намеренно, чтоб он услышал. Эхо сразу пошло по всем закоулкам пещеры. Йорвет резко отнял руку от проектора и тут же выхватил нож. Едва ли обернувшись... В его зрачках отразилась я. Вся в слезах, стою придерживая руками живот.