– Это не Верхний мир, – сказал Ква. – Загробную жизнь нельзя воссоздать здесь и сейчас.
Русс одарил Ква убийственным взглядом, губа изогнулась над заостренными зубами.
– Не будь таким чертовски буквальным. Это не идет тебе. У меня поэтическое настроение, Тот-Кто-Разделен, – сказал Русс. Его слова рокотали в груди подобно низкому рыку хищника. – Позволь мне его перед тем, как я навсегда покину мир моего отца.
Барки вернулись. Казалось, их прежняя организованность исчезла. Они набросились на секторы платформы с прожорливым бешенством.
– Миссвели пируют на омываемом волнами вздувшемся трупе хроссвалура, – произнес Русс, перейдя на слог скьялдов, – искровеняя морскую стезю, и завлекая на пиршество тварей ужаснее.
– Худшие монстры уже явились, – сказал Ква.
Русс и Ква смотрели, как барки кромсают Лемурию на куски и увозят куски металла. Подобные корабли были воронами моря звезд, предвестниками рока, падальщиками пустотных полей сражений. Их было много, и они работали быстро, но огромная платформа не уступала размерами луне. Барки были комарами, пытающимися глотками осушить море.
– На это уйдут недели, – пробормотал Русс. – Им не хватит времени. Дорн укрепил систему несколько лет назад. Почему он тянул с этим?
– Дело непростое, – сказал Ква. – Вашему брату нужно чем-то заниматься.
Русс пожал плечами.
– Может быть.
Вокруг Лемурии повторялся процесс по разборке парящих континентов Терры. Внешние кольца Родинии разрезали несколько дней назад, центральный узел перевели на более высокую орбиту. Гондавана уже была разобрана и вывезена. Между Верхней Альбой с Ап-Бразилом и поверхностью планеты сновали светлячки. Вереницы кораблей эвакуировали их население, в то время как краулеры Механикума расползлись по поверхностям, подготавливая платформы к демонтажу.
Терру постепенно избавляли от ее металлического облачения, оставляя старое обнаженное тело дрожать в холоде космоса.
Издав громоподобный рык, Русс оторвался от вида обнищания планеты.
– Что ж, зови Валдора. Давай послушаем, что он должен сказать лично. Спорю на анкер мёда, что он тоже пришел предостеречь меня. Кажется, людям это нравится. Предостерегать меня. Терра – зал, полный старух, умывающих руки своими слезами.
Ква пожал плечами.
В галерею вело много дверей. У ближайших стояли стражи-близнецы Ква, облаченные в доспехи цвета кости и увешанные защитными рунами и волчьими талисманами.
Один протиснулся через дверь. Ее размеры подходили рожденным при низкой гравитации слугам, но не легионерам. Тем не менее, воин двигался предельно бесшумно, а его доспех не коснулся дверного проема.
Мгновение спустя с трудом вышел Валдор. Золотые пластины его доспеха лязгнули о края дверного проема.
– Милорд Русс, – поздоровался капитан-генерал.
– Не выглядишь довольным, – отозвался Волчий Король. В его глазах мелькнуло угрожающее веселье, словно блеск холода на инеистом клинке.
– Будь я честным, то сказал бы, что мне очень нравится твое беспокойство. Не оставь ты нас после Просперо, нас, возможно, не заперли бы в этой скитна туманности.
Валдор подошел к примарху и посмотрел в окно. Доспех кустодия был в безупречном состоянии, благоухая недавно нанесенными освященными маслами, но бледное лицо Константина говорило о том, что он видел слишком мало естественного света, а его попытки скрыть усталость не имели успеха.
– Будь я наглее, то спросил бы, почему вы решили спрятаться в этом темном месте, – парировал Валдор.
– Прячусь, в самом деле?
– Будь я наглее, – повторил Валдор.
– Я здесь, потому что хотел побыть один, – дружелюбно ответил Русс. – Мне это не очень удается.
– Вы просили о встрече со мной.
– Когда я просил о встрече, я находился на Терре. Теперь я покидаю ее. Какой мне прок видеться с тобой сейчас?
– Приношу извинения, милорд, война…
– Ты можешь загладить вину, рассказав, где ты был, – перебил Русс, – и почему мой отец не говорит со мной.
У Валдора был огорченный вид. Русс скрестил руки. Веселье неожиданно исчезло из его глаз, быстрее, чем свет из залитой лампы.
– Простите Великого Волка, он сегодня в скверном настроении, – пробормотал Ква.
– Я буду говорить, как считаю нужным, Ква. – Русс, казалось, раздался в размерах. Он не стал больше физически, но в то же самое время увеличился до огромной величины в разумах людей в пустом коридоре. Его присутствие повисло грузом на всех них, словно топор палача, застывший на высшей точке взмаха за секунду до падения, или же горячее влажное сопение медведя у входа в пещеру. Русс был страхом. Смертью за улыбающимся лицом. Чтобы выдержать подобный ужас, нужна была больше, чем отвага.