По телу прошел второй болезненный удар электричеством, больнее всего жаля там, где плоть соприкасалась с металлом.
– Пусть Движущая Сила накажет еретика и экспериментатора, – бесстрастно произнесла Асперция. – Я определю всю меру твоего богохульства.
Со щелчком появилась зеленая, с линиями вектора голограмма его модифицированного интеллектуального ядра. Сигма-Сигма резко повернула зеркальное лицо, чтобы взглянуть на нее.
– Ты был очень, очень своенравным мальчишкой, – сказала она. – И все же здесь заметно мастерство. Интеллект. Но было ли у тебя понимание? Ты осознавал то, что сделал с собой?
Коул, борясь с последствиями шока, кивнул головой.
– Конечно, понимал, – сердито ответил он. – Иначе, как бы я это сделал?
Его обожгло очередным мучительным для разума разрядом. Челюсть свело, от чего он едва не прокусил язык.
Пока Коул бился в судорогах на столе, Асперция Сигма-Сигма подняла одну из своих многочисленных металлических рук с когтями и повернула ее. Встроенные в ее металлические пальцы тактильные интерфейсы покрутили образ еретического устройства Коула.
– Как ты получил эти знания? Из какого кэша данных ты их украл?
Коул не мог ответить. Она равнодушно взглянула на него, намного больше интересуясь работой Коула, нежели им самим. Домина отключила электрический импульс.
– Я не крал их! – выпалил Коул. Из уголка рта повисла нить молочной слизи. – Я разработал это сам.
Она посмотрела на него долгим тяжелым взглядом.
– Это твоя собственная разработка? – Ее электронный голос был на удивление мелодичным.
Он кивнул. Отрицать было бессмысленно.
– Твое преступление гораздо хуже, чем я предполагала. Ты нарушил Закон Божественной Сложности, – сказала она – Улучшив то, что по своей сущности, как дарованное Богом-Машиной знание, неулучшаемо.
Она медленно покачала головой с серьезной и обдуманной угрозой.
– Ты понимаешь, что за это я могу тебя отправить в очищающую кислоту? – Она снова посмотрела на графическое изображение. – Зачем ты раскрыл себя, перехватив управление автоматами?
– Я мог просто позволить экипажу добытчика умереть, – сказал Коул. – Но у меня всегда была надоедливая склонность к героизму.
– Если я скажу, что ты совершил нечестивые поступки и должен быть уничтожен, что бы ты ответил?
– Я бы сказал, что вы неправы. – Он в раздражении сильно дернулся в своих оковах. – Я не сделал ничего неправедного! Я ищу знания и добываю его при помощи практики. От интеллекта через понимание к постижению! Я почитаю Бога-Машину во всем, что делаю. Я хочу возвыситься в таинствах, как никто другой в нашей вере. Поиск Знания – это все, что имеет значение во вселенной.
– Но ты проводишь эксперименты на себе, – возразила домина. – Без согласования с древними доктринами и без полного понимания. Такого рода работа должна выполняться только после получения тобой необходимых знаний из существующих источников, и только с разрешения начальства. И как у тебя хватило смелости заново открывать то, что уже известно?
– Из-за того, что это уже известно, я знал, что смогу разобраться, – прорычал он.
– Ты полагаешь себя равным мудрецам священной Эры Технологий? Плохой ответ, – сказала она почти с сожалением.
– Нет! – завопил Коул. Его прожог очередной разряд энергии.
– Этот вид кибермантии выше твоего положения. Тебе не дано право заниматься этими таинствами.
– К знанию ведут много путей, – задыхаясь, сказал Коул. Сердце билось с пугающей скоростью. Мышцы беспорядочно сокращались. Ему грозила опасность загрязнения. Когда он взглянул внутрь своего разума, экран его дополнительного мысленного взора оказался забит мучительными помехами.
– Экспериментирование – один из них. Я не сделал ничего вопреки Богу-Машине.
– Многие бы не согласились, – сказала Гестер Асперция Сигма-Сигма. – Большинство бы сказали, что твои действия – самая суть ереси. Ты полагаешься на знания, которых у тебя нет. Ты присваиваешь мудрость древних, когда у тебя нет на это права. И все же…
Коул зажмурился в ожидании очередной вспышки боли.
Но ничего не произошло. Он открыл глаза. Асперция размышляла над изменениями в его интеллектуальном ядре.
– Итак, в этой работе присутствует гениальность, как и в тебе.
Он непроизвольно выдохнул, возможно, от облегчения, возможно, от несбывшегося страха. Он боялся и не стыдился признать это.
– Правда? – спросил он, больше от желания отложить следующую вспышку боли, чем по какой-либо другой причине.
– Осторожно, Коул, – предупредила домина, погрозив ему металлическим когтем. – Гениальность – редкость, но она все же только элемент сознания, третий уровень таинств. Тебе еще многому нужно научиться.