Он вдруг замолчал и пошел дальше, оставив стража очага в ступоре от неожиданной перемены своего настроения.
Мимо протопала Волчья гвардия, покачивая волчьими шкурами на широких бронированных плечах.
За примархом последовал воин Тра. Фритвил не узнал его, но метки на доспехе указывали, что он вожак стаи, а зовут его Бьорн. Левая рука была заключена в прекрасный молниевый коготь. Присутствие легионера озадачило Фритвила: не в привычках Русса было держать подле себя воина столь низкого звания.
Этот Бьорн коснулся наплечника Фритвила кончиком дезактивированного когтя. Металл заскрипел о металл.
– Не огорчайся, магистр стражи, – сказал он. – На Повелителе Волков злой вюрд.
– Почему ты говоришь мне это? – спросил Фритвил, который был гораздо выше по званию Бьорна и разозлился от поведения вожака стаи.
– Все просто, – печально ответил Бьорн. – Я разделяю его.
Бьорн помедлил, прежде чем присоединиться к своим братьям на Общем Пиру. Он мог вообще к ним не подойти, если бы Фит Богобой не заметил его на краю освещенного круга.
– Бьорн! – позвал Богобой. – Бьорн! Клянусь Всеотцом! – Он поднялся и заключил Бьорна в сокрушительные объятия, затащив его на праздничное место стаи.
– Ах, это было слишком долго, мой старый друг, – сказал Богобой. – Я думал, примарх никогда не отпустит тебя.
– Мы не виделись не так уж и много времени, но из-за всех этих событий кажется, что слишком долго. – Бьорн посмотрел за плечо Богобоя. Погибших на Просперо и Алаксесе воинов стаи заменили люди, чьи маски были незнакомы ему.
– Пока я собачкой волочился за Руссом на Терру, наши братья по стае уже начали связывать воинские узы с новичками, – Бьорн понизил голос, чтобы только Богобой мог его слышать.
– Ох, старый ты нытик, – сказал Фит, держа Бьорна на расстоянии вытянутой руки. Он широко улыбнулся, но его действия только напомнили Бьорну об отсутствующей руке.
– Мои братья, это Бьорн, наш вожак стаи, – обратился Богобой к стае.
– К этому больше нечего добавить, – заметил Бьорн. Фит Богобой занял место вожака в его отсутствие. Его временная роль отдавала постоянством. Поприветствовав Бьорна, новички взглянули на Богобоя, ожидая одобрения. Бьорн был для них чужаком, а его связь с Леман Руссом еще больше увеличивала дистанцию между ними.
– Садись, выпей. Расскажи нам, как ты провел время с примархом. Тебе наверняка есть, что сказать, – сказал один из них.
– Не особенно, – ответил Бьорн. – Волчий Король такой, каким ты его себе представляешь. Он ничего не скрывает от своих сыновей. Почему бы вам не рассказать о ваших битвах? Я пропустил многие из них.
Младшие воины пошли ему навстречу, уж очень им хотелось произвести впечатление. Бьорн слушал вполуха. Зал Тра не был заполнен, как когда-то. В каждой костровой яме горел огонь, показывая, как много столов пустовало. Оставшиеся в живых Влка шумели, наполнив задымленное помещение весельем, но, несмотря на шумный пир, за громкими шутками и пением старых песен присутствовала пустота. А из мест, откуда должны были доноситься живые звуки, их донимали только отголоски притаившихся вихтов.
Легион был серьезно ослаблен. Бьорн не мог представить, что когда-нибудь снова увидит все скамьи занятыми. Погибла четверть Тра, а его Великая рота была в лучшем положении, чем прочие. Онн понесла особенно тяжелые потери. Многие пали вместе с лордом Гунном. Русс часто разговаривал с Бьорном, но нежеланное доверие доставляло воину только больше тревоги. Примарх сожалел о безрассудстве ярла, но насколько Бьорн понимал, Русс настроился на такой же план действий. Две трети Легиона уже погибло. Зал Фиф стал траурным. Как и у Сепп. Воображение слишком легко рисовало все залы пустыми, а пиры – стихшими. В прошлом, когда подобное случалось, потери восполнялись. Не в этот раз. Наступил конец времен, дни войны богов, когда Моркаи промчится по небесам и заберет у ночи свое утраченное око.
– Бьорн? – позвал Богобой, положив руку на плечо боевого брата. Бьорн моргнул. Стая выжидательно смотрела на него. Те, кто хорошо знали его, едва заметно улыбались. Юные члены стаи пристально смотрели. Они закончились рассказывать свои истории, но Бьорн услышал немного из них.
– Хорошие истории, храбрые деяния, – убедительно произнес он. – Ваша отвага даст немало пищи для песен скьялдов. – Он осторожно встал. – Благодарю вас за угощение и ваши истории. Теперь я должен идти. У меня есть дела.
Богобой обеспокоенно посмотрел на него.
– Ну да, несомненно, дела с нашим повелителем Леманом Руссом! – сказал он остальным с энтузиазмом, который не соответствовал его взгляду. Фит снова обнял Бьорна и прошептал ему на ухо: «я понимаю твою потребность в уединении».