– Малефикарум, – произнес воин. Он не стал обнажать свой меч, но и руку с рукояти не убрал.
– Никакого колдовства. Душа Фенриса влияет на наши нити, – успокоил Ква.
– Чего ты хочешь, трясущий кости? – спросил Бьорн. Он не мог отвести глаз от зверолюдей, слоняющихся, словно туман между столами.
– Чего я хочу? Дело не в моих желаниях. А в том, что требует от тебя твой вюрд, – пояснил Ква.
Горький смех Бьорна отчасти напомнил несчастный вой волка, отвергнутого своей стаей.
– Мой вюрд многого требует от меня.
– Он потребует больше. Много больше, – сурово сказал Ква. Он не одобрял жалость Бьорна к самому себе.
Жрец протянул сжатую в кулак руку ладонью вниз. Силовой доспех задрожал от паралича.
– Почему? – в отчаянии спросил Бьорн. – Почему я должен быть разлучен со своими братьями? Почему я должен нести это бремя? Почему не ярл, или годи? Я – никто.
– Вот почему, – сказал Ква. Он повернул руку вверх и раскрыл ее.
На ладони лежала руна, выжженная в деревянной пластинке. Символ имел много значений. Хотя его мистический смысл точно истолковать могли только годи, земной значение было известно всем Влка Фенрюка.
Медведь. Это была руна медведя.
Ква положил руну на стол рядом с вырезанным Бьорном грубым оберегом от сглаза.
– Завтра – солнцестояние, Фенрис приблизится на кратчайшее расстояние к Волчьему Оку, – сказал Ква. – Завтра дверь в Нижний Мир приоткроется.
Глаза Бьорна расширились. Изувеченные черты Ква наполнили мир множеством враждебных животных духов.
– Ты отправишься к Кракгарду с примархом.
– Что?
– Завтра.
Бьорн резко поднял голову от стола, очнувшись от пьяного оцепенения. Его оолитовая почка уже очищала кровь от токсинов, а голова была ясной. Пир, как и следовало, продолжался, наполненный радостью воинов к жизни. Бьорн моргнул.
На миг он подумал, что должно быть спал, так как в зале не было следов Ква, но его взгляд упал на руническую пластинку на столе, ее выжженные линии утверждали обратное. Бьорн инстинктивно потянулся за рогом с мёдом. Он поднес его к губам, но остановился и медленно отвел руку, вылив напиток на пол.
Прежде чем уйти он зачеркнул оберег на столе.
Они выступили на рассвете от Врат Восхода, когда Волчье Око начинало движение по небосводу. Врата находились всего на трети пути к вершине Клыка, но с дороги, ведущей с горы вниз, был виден изгиб планеты, который венчался Волда Хаммарки, подобно бригантине из шипованых пластин на теле могучего воина. Когда врата открылись, над пиками появилась огненная кайма, белая и свирепая дуга, которая заполнила четверть горизонта. Солнце находилось так близко во время Сезона Огня, что его кромка теряла постоянство и извивалась щупальцами корональных извержений. Волчье Око поднималось над Фенрисом, подобно королю, стоявшему над поверженным врагом, и земля в ответ содрогалась. Вальдрмани, волчья луна, скрылась за противоположным горизонтом, ужаснувшись ярости солнца.
Над более низкими горами носились грозы, стегая склоны свирепыми шквалами. Зимний снег исчез, и все ледники, за исключением самых крупных, находились в процессе бурного летнего таяния. По каждой расщелине мчалась вода, бурая, словно эль, стачивая ребра горных хребтов своей эрозийной мощью. Вокруг горных вершин трещали молнии. А земля тем временем дрожала и рокотала.
По команде Ква первым в утро вышел Бьорн, облаченный в племенную кожаную одежду. Он прищурился от ослепительного света родной звезды. Хотя его оккулоба компенсировала слепящий свет, он надел защитные очки, сделанные из разрезанной шкуры, и поле зрения уменьшилось до узкой полосы.
Леман Русс молча шагал за ним. Следом шел эскорт из десяти Волчьих гвардейцев во главе с Гримнром Черной Кровью. Затем Ква с группой седовласых годи. Их было восьмеро, самые старые и могучие из рунических жрецов, их длинные клыки блестели в рассветном сиянии.
Ни один не надел силовой доспех. Как и Бьорн, они были облачены в ритуальное кожаное снаряжение и маски. Без своего боевого доспеха Ква был почти беспомощен, и близнецы-стражники несли его на кресле, сделанном из кости маммота. С каждой шеи, кисти и пояса свисали пластинки из кости и рога с вырезанными на них могучими защитными рунами.
Русс остановился на обочине мощеной дороги и сделал глубокий вдох. Воздух был сухим и теплым. Ниже по склону температура будет соответствовать тропическим нормам Старой Земли, даже на полюсе. На экваторе она вырастала настолько, что становилась опасной для человеческой жизни.