– Милорд! – выкрикнул Русс.
Никакой реакции, словно его здесь вообще не было.
Он окинул взглядом сгорбленных зверолюдей, запрокинул назад голову и завыл. В этом жутком зале сила его зова усилилась многократно. Балки задрожали. С крыши посыпался снег. Пламя погасло.
Русс добился своего. Наступила тишина. Из мрака на примарха уставилась сотня пар желтых глаз.
Король-исполин встал, с легкостью оттолкнув назад гранитный трон.
– Кто это пришел в мой зал и бросает мне вызов?
Он говорил на рокочущим ювике, родном языке Фенриса.
Уголь в огне затрещал. Зола осыпалась, запустив искры к дымоходу.
– Я Леман из Руссов, Повелитель Зимы и Войны, Великий Волк, примарх Влка Фенрюка, которых люди зовут Космическими Волками, Шестого Легиона Терры, владыка Фенриса в Миру и сын Императора Человечества. Я прошу тебя о милости, лорд. Ночь холодна, а я прошел долгий путь. Могу я остаться и передохнуть согласно закону гостеприимства?
– Ты король?
– Да, – ответил Леман Русс.
– Столь жалкое одеяние недостойно короля, – сказал волк, указав на одежду Русса. – И ты не волк. Посмотрите на самозваного волка, который ходит на двух ногах! – усмехнулся он.
Воины рассмеялись лающей какофонией, наполненной угрозой.
– Ты знаешь, кто я, смертный?
Русс открыто улыбнулся, тем не менее, быстро соображая. Он должен был взвешивать каждое сказанное слово. Из-за неубедительной речи он мог застрять здесь навечно.
– Одно из твоих имен – Король Эльфов. Ты – повелитель вихтов и альваров, бог неттагангра. Это Мюспьялл, зал тех, кто умер бессмысленной смертью. Прислуживают тебе умершие от старости, а пищей служат трусы.
Волк одобрительно кивнул.
– Я – он и много кто еще, – сказал он. Его розовый язык неуклюже двигался в пасти, когда он выговаривал человеческие слова. Еще больше грубости добавляло его влажной и гортанной речи рычание. – Как и ты, я – Великий Волк. У меня много имен, и этот титул подходит мне больше, чем тебе, Леман из Руссов. Я говорю тебе: убирайся. Тебе нет места в моем зале, создание Мира. Это мои владения. Уходи на мороз.
Его вассалы зарычали.
– Закон очага требует, чтобы ты принял меня, как король короля, – уверенно перекричал их рычание Русс. – Мы не враждуем. Я пришел сюда без оружия и открыто. Откажи мне в праве на обогрев и накликаешь беду на свой вюрд. Это закон, как для Нижнего Мира, так и верхних земель.
Великий Волк зарычал. Слуга, увенчанный оленьими рогами и увешанный амулетами, коснулся его руки, и волк низко наклонился, чтобы тот мог прошептать ему на ухо.
– Мой годи сказал мне, что ты говоришь правду. Что ж, садись вместе с моими воинами, если осмелишься. Ты здесь долго не протянешь. Они не приветствуют человеческую компанию.
– Я не обычный человек, – ответил Русс.
– И все же ты человек. Амарок! Освободи место для нашего гостя.
От массы пирующих теней отделился волк и приветственно поднял руку, указывая на место на скамье. Русс подошел. Зверь не уступал ему в росте, был мускулист, но казалось, состоял исключительно из дымного воздуха, и не имел определенных черт, за исключением пылающих глаз, белых зубов и свисающего языка.
– Ты нагло последовал за мной в этот зал, – сказал волк, названный Амароком. – Наслаждайся наградой.
Рычащие волколюди подвинулись, и Русс сел за стол.
– Бери мясо, – сказал Амарок, толкнув к Руссу деревянное блюдо. На нем лежала согнутая в колене и обуглившаяся человечья нога.
– Не буду, – отказался Русс.
Теневые волки зарычали и заскулили, их язык был слишком грубым для понимания Руссом.
– Хочешь оскорбить нас? – спросил Амарок. – Наша пища недостаточно хороша для короля?
– Напротив, – смиренно ответил Русс. – Я уважаю вас. И уже достаточно воспользовался вашим гостеприимством. Ваш повелитель предоставил мне убежище, и это все, что мне было нужно. Ваши воины сильны. Я бы хотел, чтобы они были еще сильнее, поэтому не стану отбирать у них пищу.
– Тогда, по крайней мере, выпей, – потребовал Амарок. – Откажешься, и мы убьем тебя за пренебрежение нашим гостеприимством.
Руссу толкнули чашу из кованого свинца. На ее краях когтями были нацарапаны примитивные образы волков. Качество работы было невероятно грубым.
Чаша до краев была наполнена темным мёдом. Его поверхность искрила инеем. Жидкость не двигалась, замороженная до самого дна сосуда.