– Ква продолжил распевать?
– Разделенный держался до самого конца, – сказал Бьорн. – Он отразил семь буранов, безостановочно распевая. Восьмой прикончил его. После того, как он замолчал, что-то осталось, держась там, где вы сейчас стоите.
– Ты хорошо справился. Я снимаю запрет жрецов. Я выполнил свое задание. Теперь ты можешь повернуться.
Голос так сильно напоминал Руссов, что Бьорн почти подчинился. Он остановился себя, когда уже поворачивался. Его сердца замерли от дурного предчувствия. Почему примарх не воспользовался лестницей? Почему не вошел в круг?
– Мне приказали не оглядываться на долину, – осторожно произнес воин. – Ни при каких обстоятельствах. Я дал клятву. Вы не можете заставить меня нарушить ее, мой ярл!
– Ты откажешь твоему примарху? – спросил Русс. Голос дрогнул, принимая нечеловеческий тембр.
– Я отказал бы ему в этом. Но ты не он.
Русс двинулся снаружи круга из волчьих черепов, вот только это был не Русс. Бьорн не сомневался в этом. Запах был не тем. Все было не тем.
– Как ты смеешь не повиноваться мне, калека, – сказал голос. Он отбросил все притворство, превратившись в хор влажных рычаний, которые имитировали речь.
– Я – твой примарх, твой повелитель, твой отец.
На Бьорн хлынул тяжелый смрад шерсти, покрытой коркой старой крови. Волчий запах, но нездоровый. Затем существо вошло внутрь круга, и как только перешагнуло через низкую стену, волчьи черепа взорвались, засыпав Бьорна острыми осколками. Оно подошло к воину сзади. На плечо легла рука, которая едва походила на человеческую. Толстые короткие пальцы покрывала шерсть. Большой палец своим размером и расположением больше походил на прибылой у собак.
– Повернись и посмотри на своего господина.
– Ты не мой господин. Ты не мой отец. Ты – малефикарум, и я не повернусь и не взгляну на тебя.
Существо рассмеялось, каждый выдох опускался на октаву, пока камень, на котором сидел Бьорн, не завибрировал от низкочастотного резонанса. Воин взглянул на обрубок левой руки. Если бы на Одноруком был доспех, у него был бы шанс. Он мог бы выпотрошить тварь молниевым когтем. Он видел, как убивали нерожденных. Но доспеха не было. Бьорн был облачен в ритуальный кожаный доспех. Все, что у него имелось – его обычный железный меч. Рука обхватила рукоять, и он приготовился продать свою жизнь подороже.
– Тогда ты умрешь, – произнесло существо. Тупые когти заскребли по плечу Бьорна, оставляя борозды на коже одежды. Сверху на его щеку опустилась нить слюны. Кожу погладило горячее дыхание.
Бьорн напрягся.
– Однорукий! – проревел голос со ступеней ниже места вахты. – Вниз!
Бьорн бросился вперед, когда зверь атаковал его. Что-то острое рассекло кожу на спине воина. Раздался гул влетевшего внутрь круга клинка, а затем звук стали, разрывающей плоть твари и хлопок расщепляющего поля. Смрад дыма был настолько мерзким, что Бьорн едва не задохнулся.
Демонический яростный вопль отразился от Волда Хаммарки.
Секунду спустя Бьорна подняли на ноги.
Леман Русс вернулся. Волосы и брови обгорели, лицо покраснело от пламени, а губы потрескались от холода. Окровавленная одежда была изорвана. Удар оружия рассек ткань и выделанную кожу, прикрывавшие грудь над основным сердцем, а снаряжение было пропитано кровью. Но это был он.
Бьорн машинально попытался взглянуть на нападавшего, но Русс схватил его за плечо.
– Не оглядывайся, помнишь? – сказал примарх. Он протянул руку за спину Бьорна и вытащил Копье Императора.
– Что это было? – спросил Бьорн.
– Лучше не видеть, – сказал Русс, посмотрев ему за спину. – Это несущество, нечистый вихт. Один из тех, что именуются нерожденными. Демон. – Задумчиво произнес он. – Это слово мы должны научиться воспринимать серьезно.
– Вы воспользовались Копьем Императора.
– Да! – подтвердил Русс. Он улыбнулся и поднял оружие. На лезвии образовалась корка черной крови, сильно спекшейся от силового поля копья. – При всем его злом вюрде оружие отлично сбалансировано. Бросок был хорош.
– Так и есть. – Бьорн оглядел раны примарха.
– Вы ранены.
– В Нижнем Мире. Ква говорил, что была своя цена.
Русс отмел его тревоги.
– Я заплатил ее, и теперь я знаю, как навредить Гору.
Русс не сказал победить. Бьорн прекрасно это заметил. В примархе что-то изменилось. Бьорн пробежался глазами по его лицу. Он держался, как обычно – порывисто, беззаботно, дерзко, но под глазами появились новое, багряные пятна, и он выглядел…