Они прошли через дверь. Тез-Лар бросил их в коридор с благословенно чистым воздухом.
Его машинный дух прогудел печальный сигнал, дверь закрылась, а за ней и противовзрывная, навсегда запечатывая транзитную трубу. Коул с трудом поднялся к иллюминатору.
Пустота сверкала, как яркий солнечный блик на воде. Корабли проходили мимо друг друга на безумно близком расстоянии, переворачиваясь, чтобы задействовать все свое вооружение. Пустотные щиты вспыхивали от отраженных попаданий. Дрейфовали горящие от носа до кормы корабли.
В центре этой бури войны сцепились «Храфнкель» с «Мстительным Духом». Коул узнал оба прославленных флагмана. Они были братьями, одинаково огромными линкорами типа «Глориана» самого крупного подтипа. На фоне их многокилометровых туш Гепталигон и его хозяйка-луна казались жалкими. Теперь они были старыми воинами, чью мощь уменьшила война, но по-прежнему смертоносными и настроенными убивать. Извергаемые массивными бортовыми орудиями залпы колотили по оппонентам, словно удары стареющих боксеров, не желающих уступать. Их щиты трещали молниями. Бойцы были настроены на жестокий упорный бой, который закончится, только когда сильнейший останется один, окровавленный, но стоящий на ногах.
Гепталигон пострадал за свою роль поля битвы. Космические Волки не обошли вниманием станцию. Сильные обстрелы вырывали столбы разбитого льда из поверхности Мома, который легко покидал слабый гравитационный колодец луны. Станцию Секонда сорвало с ее привязи, и он уплыла с необыкновенной безмятежностью, словно лист в потоке воды. Ее крепление медленно падало на Мом, извергая горящий воздух из разорванного конца. Над луной сражались штурмовые корабли космодесантников. Коул даже увидел снаружи бои групп воинов на космоциклах. Адепт не был экспертом в вопросах пустотной войны, но считал, что Космические Волки вряд ли выберутся из системы. Вспомогательные флоты магистра войны, включающие части многие верных ему Легионов, подходили от других малых миров, чтобы присоединиться к сражению. Легион Русса сошелся с большей частью Сынов Гора. Мастерство VI Легиона было широко известно, но они, по меньшей мере, вдвое уступали в численности. Коул мог назвать только одну хорошую причину, по которой Леман Русс пошел на этот шаг.
У плеча Коула появилось бледное нервное лицо Фридиша.
– Это самоубийство! – воскликнул он.
– Они пришли убить магистра войны, – сказал Коул. – Разве не очевидно? Леман Русс задействовал весь свой Легион. Он – палач Императора. И пришел за головой магистра войны.
– Смотри! – завизжал Фридиш, ткнув дрожащим пальцем.
Коул повернулся. Трубы-мачты, окружавшие ствол станции Септа распадались. Некоторые атаки были направлены на гигантскую шахту, но многие казались случайными в битве, происходящей вокруг луны. У Гепталигона было минимум щитов, предназначенные только для защиты станции от космического мусора. Ракета попала в ослабленную трубу, которую покинули Коул с Фридишем. Взрыв превратил пятидесятиметровую секцию в сверкающее облако частиц. Крепежные тросы лопнули, как паутина. Мачта изогнулась, пока ускорение и нагрузка не оторвали ее от ствола трубы-привязи, и она уплыла, чтобы присоединиться к растущей массе боевых обломков. Тем не менее, шахта держалась, но была отмечена множеством дыр и тряслась от каждого попадания из оружия, могущего уничтожать города. Она не протянет долго.
– Кровь машины, – произнес Фридиш. – Это могли быть мы.
– Они приближаются, – сказал Коул.
Стаи абордажных торпед вылетели из фрегата, который снизился к шахте Септы. Он был атакован и разваливался на части в то же время, когда выпустил своих воинов. Десятки торпед были уничтожены сосредоточенным оборонительным огнем, но гораздо больше прорвались. Башню потряс удар иного рода. Вскоре после этого до адептов докатились новые звуки из бесконечного коридора. Хриплый вой и ужасные глухие выстрелы стрелкового оружия космодесантников.
Фридиш схватил Коула за плечо, отвлекая его внимание от битвы снаружи. Она очаровывала Велизария. В пляске звездолетов и схемах обмена огнем было так много информации. Это было прекрасно. Адепт больше не боялся. Смерть его больше не страшила.
Того же нельзя было сказать о Фридише.
– Коул, – обратился он.
Раздались крики диких воинов. Было невозможно сказать, откуда они доносятся, но за крайней точкой видимости вспыхнул губительный свет.
Коул кивнул.
– Нам нужно идти.
– Они кажутся такими дикими, – сказал перепуганный Фридиш. – Кто бы сотворил подобных им?