Глава 13
ФИОФАНТА
Катя налила холодной воды из бронзового кувшина в фарфоровую миску и поплескала на лицо. Еще не хватало, чтобы холуи, которые вот-вот принесут ей поесть, застали ее заплаканной. Но слезы против воли катились по лицу — слишком сильной была обида. Никогда еще мужчина не поднимал на нее руку. Никогда она не чувствовала себя такой беззащитной. Не случайно в книгах несчастные девицы сетовали на свою красоту, которая приносила им только несчастья. А она ведь почти кокетничала с этим жутким существом! Ни красота, ни принадлежность к другому миру не спасет ее от распаленного страстью демона. Сейчас она могла полагаться только на хладнокровие и сообразительность. От этого зависела не только ее собственная участь, но и — хотя это плохо укладывалось в голове — судьба целого мира.
Надо бежать. Более того, надо вернуться домой — только там и она, и Ключ будут в безопасности. В фильмах и книгах героям непременно удается бежать из плена. Их стражи проявляют своевременные тупость и легкомыслие, под рукой обязательно находится оружие… Но от волнения у Кати вылетели из головы все кинематографические рецепты побега. Вот разве что… «Кавказская пленница»? Девушка задумчиво уставилась на тяжелый бронзовый поднос под кувшином…
Молодой Грейжек шел по коридору, важно сопя: не расплескать бы вино из графина, не уронить бы тонкий бокал с алой розой. Еще бы ему было не важничать: только неделю назад он плелся за сохой, погоняя тощего мерина. Но старший брат пристроил его в замок герцога Тифлантского, и уже сегодня ему доверили такое важное поручение — отнести еду в комнату пленницы. То, что его хозяин удерживает в замке девушку силой, нисколько не смущало Грейжека. По его представлениям, так поступали все знатные господа.
У самой двери Грейжек, кряхтя, поставил еду на пол, нашарил ключ в кармане куртки. За дверью было тихо — ни слез, ни молитв. Подняв поднос, Грейжек распахнул ногой дверь. Комната была пуста. Сердце крестьянина екнуло: неужто не уследил?!
— Эй, госпожа, — неуверенно позвал он, переступая порог. И тут же в голове у него загудело, комната поплыла перед глазами, и хрустальный графин грянул об пол, со звоном разлетаясь на тысячи осколков.
Опустив поднос, Катя присела над поверженным слугой. Толстый белобрысый парень с глупым веснушчатым лицом и намозоленными огромными ладонями… Такие обычно до старости бывают мамиными любимчиками. Совесть за содеянное девушку не мучила: будет знать, как участвовать в грязных делишках своего господина!
— Надеюсь, не убила, — проворчала Катя, быстро расстегивая на парне куртку. Словно в ответ тот страдальчески замычал. Девушка засуетилась: надо было спешить, пока он не пришел в себя. Через пять минут она набросила на голое дебелое тело шелковое покрывало с кровати, тщательно заправила волосы под широкополую соломенную шляпу. Одежда крестьянина сидела на ней мешковато, но выбирать не приходилось. Только сапоги пришлось оставить: в таких галошах Катя и шагу ступить не могла. Конечно, босиком ходить было не по сезону, но выбирать не приходилось. Напоследок она нагнулась над рассыпавшимся содержимым подноса.
— Ну-с, чем там меня собирались кормить?
Девушка подняла с полу пару лепешек, отряхнула их и спрятала в глубокий карман куртки. Туда же отправилось румяное яблоко. Алую розу она вытащила из-под осколков и осторожно вложила слуге за ухо.
— Тебе идет! — весело сообщила она валявшемуся в глубоком обмороке парню, потом выскользнула за дверь и заперла ее на ключ.
«Уверенность и еще раз уверенность», — уговаривала себя Катя, когда навстречу попадались обитатели замка. Но пока все шло хорошо: слуги сновали взад— вперед по своим делам, а немногочисленные рыцари, закатанные в доспехи, как в консервные банки, не удостаивали юношу в крестьянской одежде даже взглядом. А вот найти дорогу в каменном лабиринте оказалось непросто. Обнаружив, наконец, лестницу, Катя обрадовалась, но преждевременно: лестница привела ее прямиком на кухню. Здесь шел пар из котлов, на огромных сковородах шипело масло, и плечистый повар с закатанными рукавами и в фартуке, забрызганном кровью, разделывал свиную тушу. Еще один отбивал красные куски мяса на громадной грязной доске, а тщедушный поваренок в замусоленном колпаке обильно посыпал их специями. Логика подсказала Кате, что где-то здесь непременно должен быть выход во двор. Ей снова повезло: позади дюжего повара виднелась приветливо распахнутая дверь. В чаду и дыму девушке удалось проскользнуть незамеченной.