Во дворе Кате едва не угодила в голову отлетевшая от топора чурка. Девушка взвизгнула.
— Смотри, где ходишь, бестолочь! — обругал ее работник, коловший дрова. На то, что визг был женским, он не обратил внимания.
Двор выглядел так, как Катя и предполагала — шумно, грязно, полно народу, ворота закрыты, а возле них торчат привратники. Тут она собиралась затаиться и дождаться какой-нибудь телеги, в которой можно будет спрятаться и выехать наружу. Например, та, на которую заканчивали грузить кухонные отходы, очень ей подходила. Девушка решила было подобраться поближе, но тут ее везение резко закончилось.
— Она убежала! В моей одежде! Держите ее! — раздался истошный вопль из окна. Оглушенный слуга пришел в себя. «Надо было нанести контрольный удар подносом, — подумала Катя. — Сейчас не до гуманизма… Пока во дворе никто не понял, чего этот дурень орет. Но с минуты на минуту явится Фаргит, и у него-то хватит ума отдать приказ не выпускать никого за ворота. И тогда путь к спасению будет отрезан…»
Впоследствии Катя в очередной раз по достоинству оценила дарованную ей судьбой счастливую способность впадать в панику от всяких пустяков, но сохранять трезвую голову, когда это действительно нужно. Пока разум буксовал, пытаясь одолеть сложную задачку, подсознание отдало телу необходимый приказ. Нахлобучив поплотнее шляпу, девушка схватила за ручки попавшуюся на глаза тачку с булыжниками и покатила ее к воротам.
— Эй, откройте! — пробасила она. — Велено увезти это со двора поскорей.
— Только что привезли ведь, — проворчал один из привратников, нехотя поднимаясь и стряхивая табак с седых усов. — Сами не знают; чего им надо. Возят туда-сюда, а мне открывать.
— Эти не подошли, — выкрутилась Катя. — Слишком круглые. На них лошади спотыкаться будут. Открывай, давай.
Толкая тяжелую тачку, девушка выкатила ее наружу и, бросив тут же у стены, опрометью бросилась к ближайшим кустам. Под ногами захлюпала холодная, ощетинившаяся сучками жижа. Кусты, однако, оказались не слишком надежным убежищем: золотисто-бурая листва осыпалась от малейшего прикосновения и быстро редела. Не дожидаясь погони, Катя бежала все дальше и дальше, пока не оказалась на кромке болота, которое видела из окна замка.
Унылая равнина, покрытая лунками воды, низкими кустиками и коварными зелеными островками тянулась до самого горизонта. Небо застилала серая хмарь. Где-то тоскливо кричала невидимая выпь, ей вторило странное глуховатое эхо, и от этого душа уходила и мягки. «Болото иногда издает странные звуки», — к месту вспомнила Катя фразу из «Собаки Баскервилей». Но как бы ей ни было страшно, путь к свободе лежал только через болото.
Катя очень жалела сейчас о том, что не слишком усердствовала, расспрашивая Яно о его родине. Что она знает о Фенлане? Грань находится на земле герцогства Венсид, на юго-востоке Фенлана. Значит, в любом случае, следует двигаться на юг. Вот только бы знать, где он, этот юг…
На болота тем временем опускалась осенняя ночь. Озаряя сизым светом низкие тучи, проглянула сквозь мглу почти полная луна. В разрывах облаков мелькали незнакомые созвездия. Катя увидела их и замерла: очередной прилив страха, тоски и одиночества захлестнул ее с головой. Только теперь она полностью ощутила себя в другой вселенной; и сходство миров — та же растительность, те же лица людей, даже язык — не успокаивало ее, а еще больше пугало. Однако поддаться панике означало обречь себя на верную гибель. Поэтому Катя из последних сил сдержала отчаянный порыв помчаться очертя голову через болота, оглашая их истерическими воплями. Надо дождаться рассвета, посмотреть, откуда восходит солнце — если оно здесь восходит на востоке — и определиться со сторонами света. Потом выломать подходящую ветку — посошок — и осторожно двинуться дальше.
Катя села прямо на землю, растерла ледяные ступни. Ей было очень холодно и плохо. Слезы сами навернулись на глаза, а вместе с ними пришло желание найти виноватого. Во всем виноват проклятый оборотень! Это он втянул ее в кошмарную историю… Но тут же Катя вспомнила грустные, настороженные серые глаза. Нет, он не виноват. Он тоже — жертва обстоятельств. А обстоятельствам, увы, не предъявишь обвинений…
— Фью-и-ить! Фью-и-итъ! — послышался вдруг где— то поблизости странный свист. Ночная птица?