— Внимание. — Артем поднял руку. — Тут сильная магнитная аномалия. Надо обойти это место.
Группа двинулась через заросший бурьяном двор. Послышался обеспокоенный голос снайпера:
— Эй, а вы говорили, что в траву нельзя, там клещи и все такое.
— Клещи наиболее опасны, когда просыпаются от зимней спячки, а потом — когда вылупляются из личинок, то есть весной и осенью, — объяснил Булава. — Сейчас они малоактивны, тем более в дождь.
Обойдя неприветливое место, группа вновь зашагала по менее опасным открытым участкам.
— Откуда вообще такие места берутся? — тихо спросил Крылов.
— Аномалии? — Полукров чуть повернулся.
— Ну да. Как они возникают?
— Да черт его знает. Много всяких вариантов предлагали. Вроде как у Земли сильное магнитное поле, типа железное ядро внутри крутится быстрее, чем кора, и генерирует какое-то поле, а то влияет на геологические процессы. А там, где земную поверхность сильно потрепало войной, появились как бы свищи. Ну, или нарывы. И будто бы железное ядро должно быть изолировано, как было раньше, но с планетой случилось что-то неладное, вот и гноятся эти нарывы. Это теория Кавая.
— Теория чего?
— В каком-то европейском Оазисе живет мудроголовый ученый, Альберто Кавай. Постоянно выступает по телевидению со всякими рассуждениями.
— Никогда не смотрел телевидение, — проворчал снайпер. — То есть телевизор-то я видел, а вот передачи…
— Не много потерял. В районах, которые поближе к Оазисам, иногда ловят трансляцию. Говорят, там полная хрень творится на экране. Хотя бывают интересные вещи — например, этот профессор…
— Я слышал, что он вообще мутант, — встрял Мустафа.
— Да нет, — махнул рукой Артем. — Инвалид он. В кресле сидит на колесиках. Вроде даже шевелиться не может, а к голове припаян речевой синтезатор, потому как даже и не говорит сам. Вот ведь тоже, казалось бы, жизни никакой, а он все мозгами шевелит, какие-то формулы и теории выводит. Еще и проповедует их. Говорят, что он вообще самый умный на Земле.
— Брехня все это, — проворчал Ходокири. — Пропаганда корпораций, на которые он работает.
— А как он может работать, если парализован? — удивился Крылов.
— Мозгами, дружочек. Головой тоже можно работать. А порой даже нужно, — усмехнулся Павел.
— Жаль, Паша, что ты это понимаешь, но не делаешь, — хмыкнул Артем.
— Да отвали ты.
Они медленно шли вперед. Спешка в сумеречных зонах была не самым добрым союзником, за исключением случаев, когда приходилось уносить ноги от шаровой молнии, мутантов и прочей чертовщины. Но сам Острогожск был достаточно спокойным и тихим для Чертогов местом. Однако тишина эта напрягала, нагнетала неотступное ощущение приближающейся беды. Это чувство было хорошо знакомо тем, кто занимался рыскучей деятельностью в сумеречных зонах, — по существу, обычный страх. Люди понимали, что находятся в месте, где привычное восприятие природы вещей и явлений либо не работало, либо проявляло себя как-то иначе, вопреки сложившимся вне этих мест правилам. А это означало, что в любой момент здесь могло произойти нечто из ряда вон выходящее. Но когда ничего так и не случалось, ожидание начинало бить по нервам, приводя в расстройство бдительность, осторожность и самый рассудок, а потому относиться к гнетущей тишине приходилось не менее осмотрительно, чем к возникшей на пути аномалии…
Иван тронул локоть Артема.
— Да, Вань, я знаю, — тихо ответил Полукров и чуть повернулся, косясь на попутчиков. — Но ты пока молчи. — Он произнес это так, чтобы разобрал один Булава.
Они двигались в направлении нараставшего гула, который все яснее слышался сквозь шелест дождя.
— Уже совсем близко, — шепнул Иван.
— Да-да, я знаю, — нервно бросил Артем и снова обернулся. Взглянул на Крылова. Тот по-прежнему шел за ними, приобняв винтовку и спрятав голову под капюшоном так, что видел, скорее всего, лишь ботинки шагавшего впереди Полукрова, по которым и ориентировался.
Малон Тахо не выглядел столь беспечным. Он внимательно следил за Артемом и Иваном и посматривал на Крылова, обнаруживая тайные мысли едва уловимой ухмылкой. Он будто догадывался, что Полукров и Булава затеяли нечто, и с интересом наблюдал за развитием событий. Однако осознание дошло до Артема чуть позже. Пока он был всего-навсего удручен поведением Крылова. Скверно, что в сумеречную зону с ними отправился такой непутевый попутчик.
Между тем гул уже был хорошо слышен. И пахло озоном.
Артем наконец понял, что дальше тянуть нельзя. Он резко развернулся и с силой толкнул снайпера в грудь.