Молодыми орехами называлась совсем легкая бронетехника, к которой относились «кобры».
— Понял тебя, Рыбак. Два локтя и в колхоз. — Эта команда означала, что следовало пропустить неприятеля на пару километров вперед и вернуться к основным силам батальона.
— Есть два локтя и в колхоз. Конец связи…
— Бляхамушечка, — проскрежетал Соловей, убирая рацию в карман разгрузочного жилета. — Федор. Подь сюды. — Он подозвал своего зама.
— Да, Соловей.
Тот находился поблизости и наблюдал за рассредоточением первой линии засады на подступах к Острогожску.
— Сделай-ка мне навесичек.
Заместитель без лишних вопросов развел руки, вздымая свою плащ-палатку, и склонился рядом с командиром. Соловей присел, доставая из планшета карту и разворачивая ее под импровизированным навесом, защищавшим от дождя.
— Смотри сюда. Есть «шлейф». Причем, мамочку его по-всякому, довольно крепкий. Три танка и пять бронемашин. Давай вот тут, — он поводил карандашом, — выстави линию засады, усиленную гранатометчиками. Они должны пропустить основные силы и принять на себя танки. Главное — рассечь эти две группировки и не дать им слиться. Танки без пехоты — это просто много неповоротливого металлического говна, сам понимаешь. Вот тут посадим снайперов. Если пехота главной колонны попробует пробиться к танкам — валить на хер. Минометы тоже пустим в дело. Поставить вот сюда и крыть пехоту в этом секторе, не жалея пирожков. Если в прицеле у наших броневиков не будет ничего, кроме танков, один хрен лупить по танкам. Хотя бы покрошим смотровые приборы, если повезет. Но приоритетом является легкая техника. Не пехота, а именно техника. Людскую силу берут на себя стрелки, минометчики и агээсники. Один АГС поставить вот тут. Я так понимаю, «чинуки» эти кого-то подвезли к месту, где скапливались и формировались все их силы. Видно, в самолете что-то серьезное. Хреново, что не прознали о таком ударном кулаке раньше, могли бы загодя вкопать на дороге фугасы.
— Командир, два фугаса мы только что поставили.
— Два не десять, Федя. И могли присмотреть место поудобнее, а теперь у нас сплошная импровизация. Ладно, хоть внезапность на нашей стороне. Все, времени в обрез. Действуй.
— Есть, командир.
Черный быстро сложил карту и убрал в планшет, угрюмо взирая на приготовления своих бойцов. А с чего, собственно, хмуриться? Такая работа у Черного и его батальона. Да, они рассчитывали, что враг заявится налегке, но никто не отменял правила быть готовыми к неожиданностям. Теперь было очевидно, что в конвое присутствуют профессионалы. Из этого исходили с самого начала, но сохранялась вероятность, что к самолету пошлют лишь наемников, завербованных в пустошах среди поселений дикарей. Однако наличие БМП и танков ясно указывало на участие специалистов, пусть и немногочисленных. Никто не доверит наемникам дорогостоящие танки — корпорации, как показывал опыт, не очень любили препоручать наймитам даже легкие бронемашины, разве что на кону стояло нечто ценное. А состав нынешнего конвоя говорил о том, что этот самолет не просто самолет. На борту находилось что-то очень важное. Более того: похоже было, что из-за него столкнулись интересы не одного Оазиса и, возможно, не двух. Скорее всего, Малон Тахо, так ратующий за успех этой операции и не жалеющий золота на ее проведение, отряжен не родовым кланом из некой резервации. Он человек Оазиса, но явно другого…
Они наконец обогнули череду развалин, из-за которых виднелся лишь хвост исполинской стальной птицы. Теперь удавалось полнее оценить последствия крушения. Радиационный фон повысился еще на несколько десятых долей, но что-то подсказывало рейтарам, что это не предел.
Обломки самолета лежали довольно кучно. Летающая машина развалилась не в воздухе, а здесь, при ударе о землю. Следовательно, ракеты комплекса «Панцирь-C1» (если это работал он) оказались недостаточно мощными, чтобы выпотрошить этого левиафана в небе. Быть может, ракета и не попала в цель, а разорвалась рядом, поразив осколками двигатель и тяги рулей да элеронов, что и привело к падению. Впрочем, складывалось впечатление, что экипаж до последнего момента старался сохранить управление и хотел совершить аварийную посадку. Об этом опять-таки свидетельствовала картина крушения: крупные обломки, не все было разорвано в мелкие клочья, и основные фрагменты самолета сосредоточились в радиусе трех сотен метров, что было сущей ерундой для монстра таких размеров. Наверное, они все-таки тянули до ровного участка и хотели посадить машину, но что-то помешало.