Отправив противника в нокаут, Булава выхватил у него из кобуры пистолет. Затем — клинок из ножен. Поясок с гранатами. Все это он перебросил Крылову, а сам сграбастал вражеский «Кольт Коммандо 933» и, кинувшись к выходу, распорядился:
— Держи его на мушке.
Иван осторожно выглянул из квартиры, держа оружие наготове. Два изуродованных трупа. Характерный запах крови и взрывчатки, пылевая бетонная взвесь.
Оснащение первого трупа пришло в полную негодность, можно было разжиться только патронами. Сам человек был размазан по лестничной площадке. Наибольший фрагмент сохранился внутри искореженного и пробитого в нескольких местах бронежилета. Шлем также был разбит на части, вместе с головой. Иван метнулся ко второму трупу. Тот тоже был изувечен, но голова и одна рука остались на месте. Автомат отбросило в среднюю квартиру, возле которой его владелец находился при взрыве. Булава переступил через порог — и через тело. Все это время он не забывал оглядываться. Нагнулся за оружием и вдруг заметил бесформенную тень, возникшую наверху, на промежуточной лестничной площадке. Иван вскинул ствол, раздалась автоматная очередь, но не его — стрелял противник. Две пули просвистели мимо, одна обожгла шею, едва коснувшись и оцарапав ее. Еще две впились в левое плечо, одна из них прошла навылет. Морщась от боли, Булава отпрянул, вжимая спусковой крючок автомата. Стрелял он уже не прицельно, а машинально, повинуясь инстинкту.
Иван рухнул в недосягаемой для стрелка зоне. Теперь можно было переварить увиденное. Ясно, что это был человек, но одетый совсем не так, как остальные. Он был облачен в косматое бесформенное одеяние, изобличавшее снайпера. Стрелок становился похожим на куст или мшистый пригорок. Если спустился сам снайпер, то хотелось надеяться, что он будет последним в группе.
Послышался характерный звонкий щелчок отделяемой от гранаты чеки. Булава подобрался и уставился в коридор. Граната влетела практически сразу же, Иван поймал ее здоровой рукой и швырнул обратно. Она пролетела через площадку вниз и там взорвалась. Судя по звуку, при этом обрушилось что-то еще. Иван чертыхнулся: не хватало разломать весь дом, не успев его покинуть. Булава не стал ждать. Он устремился глубже в квартиру, понимая, что следующую гранату вражеский снайпер метнет с задержкой, если противник успел отбросить первую.
Он оказался прав. Позади грянул новый взрыв, совсем рядом. Сверху что-то посыпалось, помещение заволокло дымом и пылью, в ушах звенело. Жутко ныли пулевые раны. Рейтар повалился на пол и скорчился от боли. Но в этот момент он подумал о несмышленом Крылове — как тому выкрутиться?
Боец Соловья Черного метался по помещению, не находя себе места и не зная, что делать. С одной стороны, он не хотел нарушать приказ рейтара охранять пленного, а с другой — понимал, что в подъезде все пошло наперекосяк, особенно после автоматных очередей и двух взрывов.
Когда рванула вторая граната, пленный начал приходить в себя. Что теперь? Он непременно будет сопротивляться. Мужик, сразу видно, крепкий. Или крикнет, подаст сигнал и привлечет внимание врага.
Не оставляя себе пространства для раздумий и колебаний, Крылов схватил трофейный нож, прыгнул на пленного и вонзил лезвие в горло. Затем, стараясь двигаться беззвучно, направился к выходу, держа перед собой автомат Калашникова.
Когда он подошел к дверному проему, то увидел, как спиной к нему крадется, переступая через останки разорванного соратника, человек в снайперском балахоне, который обычно называли «лешим». Враг двигался к средней квартире, из которой валили клубы пыли и дыма. Видимо, Иван был там. Жив ли он?
Здесь тоже было некогда раздумывать. Крылов вдавил спусковой крючок и перечеркнул длинной очередью спину, а заодно и жизнь неприятельского снайпера. Тело врага швырнуло вперед. Не сомневаясь, что тот уже мертв, Крылов осторожно выглянул из квартиры. Никого. Тогда Крылов побежал наверх. Четвертый этаж. Две квартиры с дверьми, одна распахнута. Он торопливо ее осмотрел — чисто. Открыл другую. Внутри было полно дерьма летучих мышей и даже валялось несколько их трупов.