– Как дешевая блядь, – сказал он.
– О-о… И чем же я столь галантное обхождение заслужила?
– Тебе объяснять?
– Объясни, а то я в толк не возьму, – невинно округлила она глаза.
– Ну что, очаровала плебейчика? Чует мое сердце, что для этого особых трудов прилагать не пришлось, примитивен объект-то…
– Ах-ах-ах… – протянула она, картинно закатив глаза к потолку. – Какие словеса…
– Хватит! – зло прикрикнул Вадим. – Уж здесь-то тебя никто насильно раком не ставил…
– Меня здесь вообще раком не ставили, – перебила она с ослепительной улыбкой. – Если тебя интересуют такие тонкости… Тебе как, полный перечень позиций, имевших место за последние дни? Только давай баш на баш – ты мне взамен расскажешь, в какие позы ставил эту белобрысую шлюху, которую вы всем коллективом пользовали… Она хоть о минете имеет представление, это дитё непуганой природы?
Он смутился, пробормотал:
– Ну, это совсем другое дело…
– Да-а?
– Ты же первая начала…
– Вот и не будем, – спокойно сказала Ника. – Давай считать, что все это происходит в совершенно другой реальности. Виртуальной. Шантарск – одно, а виртуальная реальность…
– Ага, а пока ты будешь…
– Как и ты, милый, как и ты… – протянула Ника с невинной улыбкой. – Тебе не кажется, что как-то глупо в данной ситуации сводить счеты? Надеюсь, ты ей хотя бы не обещал жениться и увезти в Шантарск? А то мне тут предлагали нечто аналогичное…
– А ты? – вырвалось у него. – Что, горишь желанием стать хозяйкой где-нибудь в хрущевке?
– Не особенно, – призналась она. – Хотя Пашка мне и рисовал крайне завлекательные перспективы, обещал золотом осыпать. Но что-то мне плохо верится, успела уже кое в чем разобраться – если они и ищут золото, то бывает его в породах примерно шесть грамм на тонну. Что-то не прельщает меня такое золото…
– А возможность кое-что снять с души прельщает? – спросил он. – Могу обрадовать: тот мент, в деревне, оказался вовсе не ментом, а деревенским дурачком. И живехонек, всего лишь сотрясение мозга…
– Знать бы раньше…
– Повод для радости номер два, – продолжал он. – Та крашеная блондинка добралась-таки до людей. В Шантарске шум до небес из-за концлагеря, мы все в списках погибших числимся…
Она по-детски приоткрыла рот от удивления. Он торопливо, в нескольких фразах, пересказал новости. Вид у Ники был такой, словно через секунду собиралась объявить, что изобрела очередной вечный двигатель. Не радость и удивление, а что-то другое…
– Дай сигаретку, – сказала она. – Интересно дела заворачиваются.
– А кто тебе сказал про…
– Про Томку? Это же деревня, милый, на одном конце пернешь, а на другом носы зажимают…
– Поздравляю, – скривился он. – Неплохо вписалась в ландшафт.
– Мимикрия, милый… Волею обстоятельств. Знаешь, что мне пришло в голову? Все равно не сегодня-завтра возвращаться в Шантарск, Пашка так и говорил час назад… Говоришь, мы все в глазах света мертвые? Вот и отлично. Будем считать, что в с е э т о произошло с нами в загробной жизни. Чем она хуже «виртуальности»? В Шантарске загробная жизнь кончится, а пока, как говаривали деды, – война все спишет…
– Что, так хорошо трахается? – спросил он с кривой улыбочкой.
– Не хуже некоторых.
– Ох, другой на моем месте разрисовал бы тебе мордашку в хорошем стиле импрессионистов…
Ника нехорошо прищурилась:
– Тут, хозяйка говорит, участковый появился, чей-то там родственник… Другая на моем месте пошла бы к этому участковому и рассказала в деталях о том, что не так давно произошло в населенном пункте под названием Шкарытово… – Ника звонко и весело расхохоталась. – А ты испугался, Вадик, у тебя глазыньки забегали и рученьки задергались… Хочешь, посажу? Вдруг да и не отмотаешься? И в любом случае запачкаешься так, что… Уж тут-то, в деревне, ты меня ни за что не убьешь – в доме хозяйка, да и револьвера у тебя больше нет… Не рискнешь.
– Шантажировать собралась? – угрюмо спросил он.
– Как знать, дорогой, как знать… – пропела Ника. – Там видно будет. В любом случае, мне бы не хотелось и в дальнейшем выслушивать в свой адрес хамские эпитеты. Учел? В особенности от субъекта, который вовсю утешается со здешней Мессалиной, а допрежь того всерьез вешал жену с любовником…. А потом еще и…
Как он ни кипел внутренне, приходилось терпеть – мало ли что придет в голову стерве, следует сбавить обороты…
– Ладно, – сказал он примирительно. – Что мы, в самом-то деле, цапаемся, как дураки…
– Я не начинала…
– Ладно, – повторил он, встав и подойдя совсем близко. – А ты, я смотрю, совсем оправилась, похорошела…
Он вовсе не кривил душой – она и в самом деле выглядела прекрасно, нагулявшая здоровый румянец на свежем воздухе и деревенской сметанке, подмазанная и причесанная, в новеньких джинсах и рубашке навыпуск. Шевельнулись прежние желания. Вадим оттеснил ее в уголок и прижал, бормоча что-то глупое, но, едва стал расстегивать на ней рубашку, Ника принялась всерьез отбиваться.
– Не дури… – пропыхтел он, справившись-таки с парой пуговиц. – Законный муж как-никак…
Ника отпихнула его так, что он отлетел к столу, едва не сшиб его спиной, миски звонко посыпались на пол, раскатились.
– Ты чего тут творишь? – раздался за спиной склочный голос хозяйки. – Верка, он что, к тебе пристает? Двинь ты ему меж глаз поварешкой, с ними, кобелями, так и надо…
– Успеется, – фыркнула Ника, торопливо застегивая рубашку. – Все равно больше не полезет.
– Ах, так ты уже и Верка? – покривил губы Вадим. – Даже имечко другое? Поздравляю…
– Ты или есть садись, или уматывай! – напустилась на него хозяйка, загораживая массивной фигурой не столь уж узкий дверной проем. – Что к девчонке пристал? Девочка красивая, работящая, порядочная, нужны ей такие, как ты вот, бичева перелетная! Начальнику пожалуюсь, если еще возле Верки увижу!
Вадиму вдруг стало невероятно смешно, и он, присев на угол лавки, расхохотался – ситуация была нелепейшая, особенно умиляло обещание этой святой простоты пожаловаться хахалю на законного мужа.
– Да он же в зюзю пьяный… – понимающе заключила хозяйка. – От, ироды! Эти, что уехали, Славка с тем бритым, соседке продали ящик тушенки, а когда открыли, оказалось, никакая это и не тушенка – каша перловая… Где их теперь ловить? Она Паше пожаловалась, да что толку? Ищи ветра в Шантарске… Вер, гони ты его, чтоб не приставал, алкаш мозгоблудский…
– Непременно, теть Лида, – фыркнула Ника, схватила упомянутую поварешку и замахнулась: – Вали отсюда, алкаш мозгоблудский! Не видать тебе легкой добычи! Не отпробуешь ты моего девичьего тела, охальник!
Она откровенно забавлялась, но простодушная хозяйка все это принимала за неподдельный праведный гнев и наставительно подзуживала:
– От так его! Двинь поварешкой по наглой морде, в самом-то деле! Будет тут охальничать!
Вадим, решив не связываться, сделал им обеим ручкой и пошел со двора.
Возвращаться допивать честно заработанную «какаву» что-то не тянуло, коли уж можно было продолжить вечер более приятным образом, и он направился на другой конец деревушки – к Томкиному дому. «Хонда» стояла на том же месте, возле Пашиной резиденции, и это натолкнуло Вадима на мысль об очередном кусочке здешней головоломки, который столь неожиданно, сама о том не ведая, подсунула Ника…
Томка его встретила со всем радушием, выставила пару бутылок «Стервецкой», и вскоре после парочки обязательных ради соблюдения минимума приличий фраз они оказались на старомодном диване, поверх кусачего шерстяного одеяла. Свои наблюдения Вадим, понятное дело, держал при себе, но он уже давненько подметил, что белокурая продавщица в тесном общении с мужчиной вовсю демонстрирует отнюдь не примитивный деревенский стиль, а, в общем, хороший класс, далекий от незатейливых крестьянских изысков. Учитывая, что видаков здесь не имелось, кое-каких штучек и позиций она могла нахвататься только на городском асфальте – разумеется, не в буквальном смысле слова. Чувствовалась раскованная городская школа, оконченная с отличием.