— Это… Это решит принцесса! Ты, солдат! Отнеси эту мохнатую в лагерь и приглядывай за ней! — решительно произнесла муравей. — Я лично доложу принцессе и принесу ей мужа!
— Я сам ее отнесу.
— А вот и нет! Эй, я сказала — забирай и улетай!
Так, вот теперь уже оттягивать некуда. Второй муравей уже тянула малышку, пытаясь грубой силой вытащить ее из сбруи — которая пока держалась. Пока. Да и волчонок, судя по звукам, упорно колотила похитительницу по рукам.
Фух… Вперед!
Резко вскинул руку. В плече пронеслась болезненная молния, невольно скривился и сщурился, но оружие готово к удару. Хватом в стиле «кое-как», без места для разгона. Плевать, пора!
Лезвие с легкостью вошло в обнаженную плоть, лишь скрипнув чутка о ребра. По самую рукоять. Муравей недоуменно всхлипнула, антенны ее резко задергались — а я же выдернул нож и ударил снова. Туда же. Где-то там, где у людей сердце. И легкое. И вообще, это должно быть больно.
— Что ты?.. — сумела сказать она, отстраняясь и вскидывая свои руки. В которых были щит и меч.
Упс.
Вот серьезно, вообще не заметил.
Но теперь поздно отступать. Так что схватил ее за руку с мечом, резко вскочил, нацелив нож уже не куда-то в тело — а прямиком в голову. Отчего-то на теле стало легче, но я не обратил внимания. Сейчас надо было прикончить врага, не получив при этом по морде щитом или рубящий клинком.
Рывок на себя — муравей и впрямь оказалась сильна. Ни с равновесия не сбил, ни даже не подвинул руку толком. Напротив, сам внезапно оказался ближе, чем ожидал. Достаточно близко, чтобы взглянуть глаза в глаза. Темные, глубокие, без зрачков. Из них прямо-таки хлестало болезненным недоумением.
Вот прямо в левый глаз я и ударил. По самую рукоять — да, на самом деле, рукоять тоже на пару пальцев вошла вглубь.
Право плечо обожгло дикой болью. Удар щитом в грудь вышиб из меня весь дух, отбросил на землю. Нож, разумеется, выпустил из руки. Болезненно приземлился на спину, в глазах потемнело — а уж дышать-то, после двойного удара, я словно разучился. Несколько секунд попросту пытался схватить воздух — и никак не получалось. Наверно, именно так чувствуют себя вытащенные из воды рыбы.
Где-то там на фоне металась, схватившись за голову, муравей. Жужжа, крича. Затихая, с каждым движением все замедляясь и замедляясь, пока не свалилась замертво, подрагивая лапками и антеннами.
Пиздец.
Так, а что с мелочью?!
Рухнул я четко на спину, и ничего мягкого под шеей и головой не оказалось. Так что в черепушке возникло неприятное понимание — малышку-то все-таки выдернули из сбруи!
Злость, гнев, обида — или просто чувство долга, я хер его знает. Но в крови бурлил достаточный коктейль, чтобы я заставил себя подняться и оглядеться, и это когда болело все тело, а в горле бушевал ядерный пожар, едва-едва пропуская воздух.
И в ушах стояло это жужжание.
Резко вскинул голову, взглянул вверх. Так и есть — второй муравей зависла на высоте метра в четыре, удерживая волчонка в руках.
— Спасибо, что убил ее! — весело прокричала муравей. — Она мне никогда не нравилась, и все равно собиралась попользоваться тобой, прежде чем отдать принцессе!
— Верни ушастую, — крикнул я, буквально выдавив слова через острую бритву.
— А вот и нет! Мне приказано отнести ее к принцессе! А хочешь вернуть — так следуй за мной! Хотя… ты сейчас не в том состоянии, — она резко дернулась — малышка умудрилась заехать ей кулаком по щеке. — Мелкая дрянь! Лагерь нашей принцессы встал у прохода через Великое Болото, человечек! Иди туда, сдайся на милость нашей принцессе, женись — и тогда получишь свою блоховозку!
И улетела. Даже не соизволив сказать, например, где этот самый проход. Хотя ясное дело, что это именно тот, о котором говорила альфа. Мне в любом случае туда — вот только сейчас все усложняется сверх меры.
Слушая, как затихает жужжание улетающего муравья, я со стоном сел и задумался.
Как-то все херовенько получилось. Волчонка — откровенно проебал, будем уж честны. Взял на себя ответственность и не справился. От девчат отстал. Выяснил, что просто так через болото не пройти — информация полезная, но общая обстановка только хуже стала. М-да.
Ну, сидя на жопе ровно, ничего не исправишь. Так что вперед, лейтенант — до увольнения еще далеко, подтяни штаны, вытри сопли и принимайся за дело.
Встал. Покачиваясь, кривясь от боли, но встал. Подошел к убитой. Без лишних церемоний выдернул из глаза нож — пусть и пришлось коленом в грудь упереться. Следом поискал оброненные ею щит и меч. Нашел. Легкие, гибкие, прочные. Тоже словно бы из какого-то хитина.