Устало вздохнул, подошел к своему муравью-командиру. Она как раз вытирала перепачканные руки о грязные тряпки на теле обезглавленного паука.
— Эта пленница — из моей, кхм, стаи, — сказал я, показывая на Эльзу.
— Зачем она сюда полезла? Она была поймана как разведчик! Она высматривала стройку!
— Вот сейчас и узнаем.
Мы подошли к конвою. Эльза дернулась было вырваться и броситься ко мне, но солдаты ее удержали. На самом деле, пусть муравьи и были мелкими, выглядели не особо-то сильными — но в деле оказались очень даже крепкими. Вон, сколько мураш мечом махала, так не запыхалась даже. Только вся мокрая от пота, ага.
— Рад тебя видеть, но какого хрена ты за мной поперлась? — сказал я терпеливо. — Я ведь говорил — оставайтесь на месте, раз там безопасно, или вовсе уходите. А ты чего?
— А я вот… Вот так вот… Да какой уходить? Да как же тебя оставить то на этих гладеньких-многоногих?! — следом она разглядела укус на моей шее и расплылась в довольной улыбке. — Ага! Так она тебя пометить хотела, вот ты и пошел!
Невольно потер шею. Да уж. Мне от несовершеннолетних волчиц никакие метки не нужны, спасибо! А то догадываюсь я, чего они значат. В лучшем случае — что-то вроде «собственность стаи», ага.
— Остальные-то на месте остались?
— Ага. Не решились ослушаться! Но я-то… я-то… а я вот вот!
М-да. Ладно, не такая уж и помеха. Главное только при себе держать, на длине поводка, чтобы к местным не лезла — и можно будет дуру эту влюбленную с собой оставить. Влюбленную — да потому что по поведению заметно было.
— Освобождайте. Буду с собой таскать и прослежу, чтобы вам не мешалась. Сейчас добьем оставшихся пауков, их там всего двое, и пойдем к вашей принцессе на доклад. Можно и головы перед ней вывалить, пусть порадуется.
Эльза радостно взвизгнула.
Глава 25
Реакция принцессы оказалась… двоякой. Сперва она вся такая:
— Великолепно! Замечательно! Поганые твари получили по заслугам! Зря они посмели внедриться в наше прекрасное общество, ох как зря!
А затем, оторвавшись-таки от кучи отрубленных голов, которые стража вывалила прямо на ковровую дорожку, и заметив Эльзу, которая безуспешно пыталась спрятаться у меня за спиной:
— Что это шерстяное чучело здесь делает? Почему не заковано? Почему не в яме? Отвечать!
— Переживала за меня и не смогла удержаться на месте, — спокойно сказал я. — Собачки — они же верные и без своего человека грустят, вот и прибежала.
Принцесса аж поперхнулась. Затем величественно поднялась с кровати, подошла. Из-под распахнутого пиджака выглядывала грудь — но вот уж на это всем в комнате было решительно пофиг. На что не пофиг, так это на ее выражение лица. Раскрасневшаяся, возмущенная, недовольная — причем недовольная скорее на ее солдатиков, чем на меня.
А еще на ходу она ловко подхватила одну из голов, стала ее подбрасывать туда-сюда, поигрывать. Не обращая внимания, как тело и белоснежная одежда покрываются кровью. Ну, в самом деле — за нее же постирают.
— Шерсть, уши, хвост… Какая дикая зверушка, — сказала она, подойдя и рассматривая Эльзу. — Правильно прячешься, правильно! Жалкая зверушка и способный человечек — какая жалость, какая бесполезная трата потенциала!
Все это как-то театрально и наигранно. А может мне просто чудилась эта фальшивая нотка, хрен его знает.
— Если хочешь, чтобы я доделал работу — она останется со мной. Никакой ямы. Чтобы она не совала нос куда не следует — об этом позабочусь уже я.
— Конечно… — задумчиво ответила принцесса.
И резким рывком вырвала из мертвой головы одну из антенн. Покрутила перед глазами, рассеянно откинула в сторону.
— Конечно… Пусть по нашей стройке разгуливает существо, способное лишь жить в лесу да бегать за неудачливыми животными!
Я как-то начал терять суть ее претензий. Наигранная реакция, направленное на ее подчиненных, а не нас, недовольство.
— Я накажу ответственных за ее освобождение. Позже. Свободны! А вы двое — останьтесь.
Поклонившись, мураши-солдатики торопливо вышли из покоев принцессы и закрыли за собой дверь. Так что в комнате остались только я, Эльза, сама принцесса — и горка отрубленных голов, где практически на каждом лице отпечатался предсмертный ужас.