Ну, тем лучше. Возись еще тут, останавливая посреди туннеля и натравливая мураша-солдата.
В какой-то момент поток муравьев стал достаточно сильным, чтобы я взял — да и потерял из виду нашу ведущую. Одни обгоняли, другие навстречу, третьи наперерез на перекрестке рванули, еще и сам туннель завихлял, куча проходов еще куда-то появилась. Даже с преимуществом в высоте, удержать взгляд оказалось сложновато. Вот и оторвались мы.
Поток мурашей схлынул, и мы с Эльзой остались вдвоем. В не слишком-то широком, зато высоком, коридоре, не очень освещенном — островки мха с светлячками располагались поодаль друг от друга, и куча сторонних ходов и лазов вели хрен его знает куда.
Я почесал затылок. Затем спросил:
— Может, ее след как-нибудь возьмешь?
— Да тут все так ими провоняло, что в одну вонючую смесь сливается! — ответила Эльза. — Я тут и кролика-то не учую, даже если он за соседним углом будет трястись!
— Ну, тогда постоим и подождем. А то блуждать можно до посинения, накопали ж, гадины.
Стоять и ждать мы принялись у вентиляционной шахты в десятке метров. Воздух тут совсем спертый был, а так хоть какая-никакая тяга, можно дышать.
Но прождать удалось минут пять, прежде чем Эльза вскинулась и стала водить ушками, прислушиваясь к окружению.
— Кто-то идет. Один, быстро, — прошептала она.
Очевидно, что это наша сопровождающая, кто ж еще. Так что я спокойно продолжил ждать, пока мураш не объявится и не доведет нас все-таки до казарм. Ждем, ждем — а та все не объявляется. Еще и ушки-локаторы у волчицы растерянно как-то глядели туда-сюда:
— Не пойму чего-то. То там, то тут, то вон там… Вроде, звучит одинаково, но почему-то из разных мест доносится, будто перепрыгивает беззвучно.
Кровожадная часть моей головы отработала быстрее миролюбивой. Многострадальный кухонный нож с немного помятым лезвием оказался вдруг в руке, тушка приняла оборонительную позу, не обращая внимания на недовольное нытье всей, собственно, тушки.
Затем и вся остальная голова заработала. Уперся спиной в стену, положил руку на плечо Эльзе и потянул ее на себя, намереваясь вообще за себя затолкать и заслонить. Только она не далась. Хвостом махнула, рыкнула грозно:
— Никому тебя не отдам!
И руки выставила словно боксер. Ну, ладно — думаю, за себя постоять сможет.
Теперь и я слышал цоканье тоненьких ножек по камню. Цок-цок, цок-цок. Прерывистое, слабое, с эхом — и правда доносилось постоянно с разных сторон.
— Двинули отсюда, — приказал я. — Бочком, откуда пришли.
Приставным шагом и двинули. Неторопливо и осторожно. Только там, справа, метрах в трех, виднелся темный проход в очередное ответвление, и там уже прижавшись к стене не пройдешь.
Пришлось сперва мне заглянуть, краем глаза. К полумраку уже привык, так что и проход рассмотрел достаточно хорошо — ну, практически копия нашего. Высокий, не слишком широкий, куча ответвлений и полумрак. Такое ощущение, что это мы в общежитии для рабочих остались. Ну, а чего — спят же они где-то. Как раз и объясняет, почему здесь сейчас никого не видно. Работают все.
И кто-то цок-цок делает с разных сторон, ага.
Рывком перебрались на ту сторону. И снова бочком. Эльза вовсю сквозь зубы порыкивать начала, недоумевая, откуда же эти звуки доносятся, я крепко сжимал нож и волей-неволей представлял, где и сколько будет потом болеть моя незадачливая тушка, которая и так вся в ссадинах, мелких ранках, да еще и пустившая ресурсы на восстановление срезанного куска руки. Которая, скотина, все ж побаливала при нагрузках.
Вот вроде оба честно следили за окружением, вслушивались, всматривались. А все равно пропустили нападение. Сверху.
Брякс!
И на меня обрушилась, погребая под собой, тяжеленная хитиновая туша. Разумеется, на ногах я не устоял и рухнул, хватаясь по пути за тонкие муравьиные лапки. Муравьиные ли? Нет. На них же обрывки паутины колыхались, так что…
— Ах ты гадина! — взревела Эльза.
— Он мне нужен! Ему лучше будет со мной! Нам ничего не придется делать, совсем ничего! — на удивление визгливо ответила нападавшая.
А я, тем временем, сумел перевернуться с пуза на спину, и обнаружить, что голова моя как-то неприятно близко к острым, чуть блестящим жвалам-ногам мимикрирующей паучихи.
Первым же делом попытался вспороть ножом ее паучье пузо. Только хрен там! Не пробил.