И лучше, наверно, не спрашивать. Во избежание.
Поскольку этих троих мураш записала, мы двинулись дальше, по той же простой схеме. Вдоль стены, высматривая лентяек именно тут, а не среди самых скоплений. В итоге, суммарно вышло еще двенадцать — с неухоженной броней, затупившимся оружием, следами паутины. Меньше, чем рабочих, это уж точно. Сопровождающая всех их вносила в записи на своем камушке.
А под конец мой живот бурчал совсем уж громко, и я, вспомнив, что все-таки весь день не ел, сказал:
— С этими солдатиками все. Веди, где можно поесть, а затем в яму с волчонком.
— Зачем тебе туда? — тут же ощетинилась мураш. — Что ты там будешь всю ночь делать?
Я окинул ее усталым взглядом. Она немедленно подобралась и вытянулась, глядя снизу вверх как насупившийся ребенок. И руки на пояс поставила, и грудь выпятила.
— Спать. Без удобств, зато вместе.
— Но зачем? Почему? У нас есть свободное место, можно заселить тебя… да куда угодно, кроме покоев принцессы!
— И я, из «куда угодно», выбираю именно яму с моей хвостато-ушастой мелочью.
Мураш сдалась и обреченно кивнула. И уныло, откровенно неторопливо отвела меня к солдатским запасам, откуда я без зазрения совести упер фруктов, и воды в свой бурдюк набрал. Тащить сложновато — так то ж не одному мне! Сомневаюсь, что волчонка хорошо тут кормят, добавка ей в любом случае не помешает.
По пути в камеру, недовольное бурчание мураша достигло своего апогея. Настолько, что она попыталась даже прибегнуть к методам паучих. Неловко пыталась телом светить, бросала довольно-таки однозначные замечания насчет того, с кем мне на самом деле нужно жить и проводить время. Ничего серьезного короче, и никаких реальных поползновений.
Кроме попыток взяться за руку, ага. Или влезать под руку. Но я на провокации не поддавался, так что, когда мы пришли, она уже порядком разозленной была. Пыхтела аж.
— Я надеюсь, — сказала она, когда мы подошли к «тюрьме», — Что твою мохнатую тварь все-таки возьмут и отправят на арену! Ох как надеюсь, что королева решит все-таки полюбоваться на схватку! А может, это ее муж захочет посмотреть!
— Не советую. Зрелища не будет, — сухо ответил я. Затем повернулся к стражам тюрьмы, двум мурашам-солдатикам с копьями наперевес. — Впустите. Я буду ночевать с пленницей, с волчонком.
— Но она же еще маленькая! — синхронно ответили эти две…
— Да не в том смысле, дуры озабоченные. Открывайте уже, мне еще поесть надо.
Повинуясь неохотному кивку сопровождающей, они освободили в проход и пустили меня внутрь. С утра тут ничего и не изменилось, разве что светлячки померкли да свет на более теплый поменяли. А так — все та же комната высотой в два метра, в которой ровными рядами были вырыты ямы-камеры, для тех, кто попадется. Сверху эти ямы были накрыты деревянными решетками, придавленными камнями, так что сбежать не выйдет. У меня с мелочью уж точно, а местные тварюшки — могли бы и попытаться.
Когда спустился, волчонок встретила меня радостным тяфканьем и подпрыгивала до тех пор, пока я не выложил свой груз на землю и не взял ее на руки. После чего принялся почесывать, под аккомпанемент довольного фырканья.
— Ты здесь! Ура! — выдавала она порой. — Мне так одиноко было…
А наверху наверняка завистливо скрипели зубами мураши. Может, и нет — но такая картина выглядела достаточно забавно, чтобы в нее хотелось верить.
Глава 27
Утро — дело такое себе. Волчонок мне все ноги отлежала, потому как на коленях спала. А когда не спала — носилась по яме, отчего весь сон был сплошными урывками.
Разбудили нас мураши. Послышался приказ, заскрипела накрывавшая яму решетка. Только глаза продрать успел, а сверху нависала уже бодрая морда все того же муравья, которая меня вчера сопровождала. Бодрая и слишком уж довольная, с ехидной улыбочкой.
— Пора вставать! — крикнула она. — Хватит спать и лениться, сегодня свадьба нашей принцессы!
— Передай ей, что я очень за нее рад и желаю счастливого долгого брака, — прозевал я, потягиваясь всем телом. — Вы там со списком вчерашним разобрались уже?
— Еще утром, на восходе. Все подлые обманщицы убиты, наша армия очищена и лишь окрепла!
Вместо ответа я поймал пробегавшего мимо волчонка, поднял на руки и сунул ей яблоко. Мелочь вгрызлась в него, чавкая, урча и помахивая хвостиком. А сам же попил воды, смывая изо рта противную сухость.
— Вылезай! — крикнула мураш. — Только ушастую оставь, мы о ней позаботимся, хе-хе!