Над головой просвистел поднос. Словно летающая тарелка. Парень оказался вообще не промах, махнул и отбил… снизу вверх, отвлекая оружие. А я с колена-то как раз и сделал выпад вперед. И не промахнулся!
Лезвие меча прорезало парусину, вошло парню в бедро. Глубоко — противно скрипнуло по кости. Пришлось сразу выпустить рукоять и с места, с колена отпрыгнуть назад. Со стороны тот еще уродливый был трюк, но сработало и я не огреб по руке. Меч курьера прошел в паре десятков сантиметров от растопыренной ладони.
— Бросай! — крикнул я.
И следом полетела уже тарелка. По пути с нее слетела картошка, но это не главное. Главное, что второй бросок паренек-то отбить уже не успел. В левой ноге у него мой меч торчал, его собственный по инерции кончиком в землю закопался — вот и прилетело. В глаз. Ошеломило достаточно, чтобы он покачнулся и потянулся свободной рукой к лицу.
— Вперед, ну! Фас!
Ну, как бы хорош ни был курьер, отвлеченный и раненый он напору ничего противопоставить не смог. Почти.
Когда альфа всадила ему прямо в печень, от всей души, он хорошенько так махнул и прошелся по ее правому колену. И бедро Эльзе цапнул, глубоко. И лишь затем у него разжались от боли пальцы. Следом на него налетела сама «часовая», всей массой со скоростью сбросив его на землю, оседлав и вцепившись зубами в горло.
Хруст. Такой… съедобный хруст. И волчица резко села. Изо рта у нее торчал окровавленный кусок чего-то кожно-мясного, а шея у хрипло бившегося курьера была вся в крови. А еще девка умудрилась порезать задницу о мой меч, который так и торчал из бедра.
М-да.
Как-то некрасиво получилось. Снаружи-то еще и слышали нашу драку, и наверняка. Да и с телом чего-то делать надо — я очень сомневаюсь, что человек способен жить, когда ему печень проткнули, а затем вырвали кусок горла, откуда сейчас активно так вытекало.
Но думать о последствиях будем позже. Сейчас нужно оперативно разобраться с самым приоритетным.
— Так, все молодцы, — сказал я. — Младшая, дуй и залижи сестре бедро. Ты — выплюнь гадость и старшей залижи колено.
— Себе я могу сама, — заявила альфа, кривясь от боли.
Села, уперлась спиной в стену — ну и принялась зализывать, прямо через порванные штаны. Гордая собой младшая подскочила к Эльзе, села перед ней на колени и активно стала работать языком по ране. Ране, которая на внутреннюю часть бедра пришлась, да еще и близко к паху, так что выглядела картинка… сомнительно. Забавно, но сомнительно. Особенно учитывая, какую морду состроила гончая — от боли и неожиданности.
Ну а вырвавшая горло «часовая» крутилась вокруг своей оси, пытаясь разглядеть, как ей там задницу порезало. Некритично, несмертельно, да и вообще там жир какой-никакой имелся, поверх мышц.
А чего я? Ну, в плечо левое попал гаденыш неприятно. Не до кости, но глубоко. Так что — прощай рукав. Быстренько разодрал и перевязался. Крупных сосудов, на вид, не повреждено, так что должно было остановиться потихоньку. Вот больно — это да, это есть такое. Стоило попытаться руку поднять, как сразу простреливало.
Сперва правая, затем левая. Это что, цирк с ногами повторяется? Их залечил с горем пополам, теперь руки страдают?
— Все молодцы, — повторил я. — Сидите здесь и залечивайтесь. И будьте готовы к выходу — сдается мне, надолго мы здесь не задержимся.
После этого я вышел во двор. Яркий солнечный свет на мгновение ослепил, после полумрака конюшни-то. Попытался на автопилоте руку поднять, чтобы прикрыть глаза — а та оказалась левой. Больно ж, м-мать!
Благо, зрачки быстро сузились и удалось осмотреться. Сперва нашел взглядом Эльзу с мелочью. Те сидели у забора, неподалеку от входа в конюшню. Мелкая шевелилась и явно рвалась из хватки старшей сестры, но та не давала и упорно держала ее на коленях, лежа на спине. Жива? Вот и хорошо. А переломы срастутся, она ж еще маленькая и растет активно.
Следом поискал кентавра, но та не нашлась. Настолько, видимо, далеко сбежала.
Остались… все остальные, в общем-то. Народу на заднем дворе таверны собралось немного, только вот все они с интересом на меня глядели. И мужики, которые до этого подковы у своей лошади осматривали, и мывшиеся в бадье. И одна из служанок из самой таверны, у ног которой стоял мешок картошки. Хоть с улицы никто не заглядывал, и из-за забора с соседним участком, и то хорошо.
— Заходите внутрь, — сказал я Эльзе.
Затем уверенно прошел к бадье для мытья. Там рядом ведра деревянные стояли, с холодной водой. Ополоснул руки, затем лицо, затем рану на плече. Затем выпрямился: