— А… А вдруг ты бы ушел до того, как я скажу?!
— Ты бегать разучилась?
Окончательно спихнул с себя устыженную альфу. Ушки опущены, глаза в пол, хвост пушистой тряпкой на полу валяется. Да и остальные не лучше — тоже взгляда моего избегали.
Поднялся на ноги. Помог подняться альфе. Приподнял ее голову за подбородок, уставившись прямиком в глаза:
— Чем меньше со мной пойдет — тем лучше, — сказал я. — Вы-то, может, и готовы погибнуть за сестру, только я вам этого не дам.
Затем вздохнул.
— Как самая старшая и опытная, ты пойдешь со мной. Все остальные будут ждать нашего возвращения, понятно?
Раздалось нестройное «ага», «да», «понятно.
— Не слышу!
— Понятно! — хором ответили они. Альфа тоже.
— Вот и прекрасно. Если за мной увяжется кто-то еще — надаю по заднице и отправлю обратно.
Сказал — и вышел, потянув альфу за собой. Раз уж прямо неймется ей пойти, то пусть уж лучше своими ушами от жрицы всю информацию выслушает. Да и все равно не отвяжется — она ж как повеселела-то. До входа в церковь буквально вприпрыжку шла, пылая накопленной энергией.
Внутри, первым делом, помог Эльзе подняться на второй этаж, под крышу. Там была небольшая комнатушка, в которую кое-как впихнули три кровати и три грубых тумбочки. Положил волчицу на ближайшую к окну — самому, пожалуй, большому элементу комнаты. Не из стекла, из чего-то потяжелее, помутнее, и размерами от пола и до потолка.
— Я заметила, что помощь нужна не только ей, но и вам, — сказала после этого Анна. — Ваши руки, особенно правая.
— Я не против. Но мне там кусок мяса отрезало, чего вы сделать-то сможете?
— О, это не такая тяжелая задача, как вам кажется. Свет Небес и фунт хорошей свиной вырезки все исправят, но вам придется провести здесь ночь.
В принципе… я ничего не теряю. А вечные боль и противная слабость уже откровенно надоели.
А моего согласия никто и не спрашивал. Прошмыгнув через узенький проход между кроватью и стеной, Анна оказалась у окна. Взяла за раму, медленно потянула на себя — и открыла. Сразу ветерок подул прохладный, и, что не менее, наверно, важно, солнечный луч лег поперек всех трех кроватей.
Это притом, что солнце, вообще-то, висело совсем под другим углом.
— Садитесь туда. Можете лечь, если хотите, — жрица указала на другую кровать.
Пересел, чего уж. Скинул рубаху, кольчугу, рубахи под кольчугой. Настолько привык, что легкость во всем теле показалась прямо неестественной.
— От вас нужно только две вещи — не двигаться и внимательно меня слушать.
И она… Как бы сказать… Взяла, и погрузила свои пальцы мне прямо в предплечье. Прямо через кожу. И принялась ими там шерудить. Ощущения — странные. Не больно, просто неприятно — чувствовал себя комком теста, которое повар разминает для пирога.
Альфа волком на все это смотрела. Уши поджала, сдвинулась, чтобы Эльзу собою прикрыть, сквозь приоткрытый рот виднелись острые зубки. Но жрица этого не замечала — или не обращала внимания.
— Ох… Вам придется съесть не фунт, а полтора фунта вырезки! — сказала Анна спокойно, расслабленно, тепло. — Что ж, это займет какое-то время. Совместим необходимое с полезным, в таком случае. Итак, руины древнего города, в котором вас ждет очередное порождение Суки. Вам нужно будет выйти по северной дороге…
Глава 38
Лечиться — оно, конечно, полезно и необходимо. Только не всегда приятно. Как, например, с зубами, когда во рту у тебя ковыряют и ковыряют, пасть до упора распахнута и, пусть обезболивающего и дали, ты ж один хрен все это чувствуешь.
Вот сейчас было нечто похожее. Только не с зубами, а с рукой.
Я толком не видел как, но Анна погрузила свои пальцы в мои мышцы, прямо через кожу, и усердно с ними работала. Будто тесто месила. И вот это как раз было тем чувством. Боли нет, но… Неприятно.
Так что за процессом я не следил, сидел отстраненно и слушал жрицу. Ей-то что, она пока отрезанный шмат мяса отращивала — рассказывала о пункте назначения. Тут уж точно все внимание на ее слова переведешь.
— …неудачное место для поселения. Лозоходцы воды там поблизости не нашли, земля тоже плохонькая, у нас в деревне куда лучше все растет. Так что просто дорогу мимо протоптали, а уж кто залезть захочет — так это его проблемы, помогать и выручать никто не станет.
— Сами жители города могли округу испортить, ничего странного, — сказал я, глядя строго мимо нее.
— Может быть. Тем более, что, судя по словам вернувшихся везунчиков, там мало что заросло. Как было из крашеного камня, так и осталось. Погодой камень ослабило, некоторые дома обвалились, другие так и ждут, чтобы на голову тебе рухнуть, но вот из природы ты встретишь там только траву да кусты низенькие.