Довольная собой жрица убрала с лица улыбку, стоило заговорить о волчицах. Но деньги взяла. И быстро ушла с крыши.
Едва голова Анны пропала под полом, как немедленно подскочила Альфа. Схватила за руку и стала ее разглядывать, обнюхивать, чуть ли не лизать, возбужденно махая хвостом. Да я и сам, в общем-то, решил изучить.
Чудеса. Там в предплечье мне кусок мяса срезало — а теперь оно будто бы на месте, как положено. Не болит, рука чувствуется крепкой и полностью работоспособной. Пошевелил, помахал, внимательно прислушиваясь к ощущениям и помня, от чего именно случались вспышки боли — все в порядке. И рюкзак мой поднимать стало полегче.
— Это нечестно, — сказала Альфа. — Почему мы не можем зализать раны нашего вожака, а какая-то девка берет, ковыряется и оно заживает?
— Успокойся. Вы от этого хуже не становитесь. А она — жрица, ей по должности положено.
— Но это все равно нечестно!
И вот так продолжалось до самого возвращения Анны. Я, пожалуй, впервые видел, чтобы Альфу что-то вот так зацепило, что она никак не могла с темы слезть. Она уже и под бок мне залезла, когда я прилег, и голову мне на грудь положила, и за ухом почесал, и макушку погладил — а она все продолжала и продолжала ворчать. Прямо зацепило ее за живое.
Ну, к счастью, умолкнуть ее заставила еда. Да чего уж — и Эльзу еда разбудила. Да и сам я девчатам уподобился. Едва жрица поставила на пол деревянный поднос, стоя на лестнице — как стремительно его утащил. А ведь был еще и второй! И третий! Ни малейшего понятия, как она всю эту груду жратвы сумела принести, но все мы трое были очень ей рады.
Мясо. Вкусно. До упора наелся.
— У остальных как? Принесли? — спросил я, когда из головы вышел голодный туман.
— Не так богато. Но, раз вы оставили их на моем попечении — я обязана их кормить.
— И выгуливать.
— И… что?
— Выгуливать. Или, думаете, они несколько дней безвылазно в том сарайчике просидят? — я чуть не засмеялся, глядя на нахмуренное лицо жрицы. — Ну, я не прошу лично вас взять их под ручку и по деревне туда-сюда водить. Пусть хоть по ночам ходят-бродят, днем вернутся, чтобы жителей не беспокоить.
— Если так… Тогда хорошо. Но я очень надеюсь, что ваши дикие звери…
— Собаки тоже когда-то были волками. Не беспокойтесь, грызть домашний скот и караулить вышедших в туалет они не станут. Я все им расскажу и прикажу.
— Что ж. Тогда позвольте мне осмотреть вашу раненую, и до утра я вас покину. Утром вам понадобится хорошенько позавтракать, и вы сможете отправляться в путь.
Осмотр Эльзы не занял много времени. Насытившись, волчица тихо-мирно лежала себе на кровати и уже задремала. Анна же просто начертила перед собой круг, пошевелила пальчиками в воздухе, кивнула сама себе и быстренько нас покинула.
А мы остались спать. Вообще-то, после того как Альфа на меня напрыгнула — спать с ней в одной комнате я опасался. Выходило же так, что мы вообще в одной кровати будем, тесно друг к другу прижавшись. Я-то что, я никаких поползновений к ее теплому телу делать не собирался — она же…
Она уснула быстрее меня.
Ну, поутру оказалось, что ничего не случилось. Да она и положения-то тела не поменяла, настолько крепко дрыхла. Мне ее даже будить пришлось. Там уже поели, набив голодные желудки, я сходил к остальным девчатам, проверил их дела, наказал не шалить — и разрешил по ночам гулять. Под кислым взглядом жрицы.
Короткие сборы — и отправились в путь.
Треть пешего дневного перехода пролетела, в итоге, незаметно. Вроде долго, уныло, еще и из-за ветра пыли нажрались, но по итогу все-таки добрались до нужной точки. Точки, откуда нужно смотреть слева от дороги.
Вот и оно. Ровные черточки на горизонте — слишком ровные, чтобы быть естественными. Прямиком туда с Альфой и направились. Раз уж крайние здания города безопасны, пусть и пусты — вот сперва их и обследуем. Пропустим немного времени, попробуем вглубь взглянуть, опасности поискать. А там уже решим, пытаться ли лезть туда при свете солнца, или лучше все-таки ночью.
Чем ближе подходили, тем больше внешний вид зданий щекотал мне мозг. Они, как бы, ничем и не выделялись. Просто коробки, без украшательств, с окнами и проломами. Серые. Казалось бы — обычные руины. Только вот обычные они были бы у меня на родине, где-нибудь в самых опустившихся жилых кварталах или брошенных промышленных цехах зон отчуждения. Здесь же они смотрелись инородно.
И каменные стены… Да бетон это, какой к черту камень? Струящиеся по стенам линии — это трещины, а не границы отдельных камней. Плюс, больно уж ровные очертания у домов, словно по линейке.