Она фыркнула, затем шмыгнула носом. Появилось желание почесать ее плоский животик, но я сдержался и сделал это за ухом.
— Ты рубаху-то перемотай, она у тебя вся вымокла уже, — сказал я.
Она торопливо размотала свою маску, затем вдруг резко направила ушки в окно:
— Четырехногое!
Ага, все-таки решило здесь оно пройти. В этот раз у меня в руках было оружие… Пользоваться которым я не собирался. Не было смысла наносить первый удар, раз оно снова мимо будет проходить…
— А… Пчхи!
У меня аж сердце куда-то в живот провалилось. А то и ниже. И совсем не от того, что чихнула волчица у меня буквально в десятке сантиметров от моего уха, о нет. От того, что сделала она это ГРОМКО. И это ГРОМКО было только усилено голыми бетонными стенами, и вылетело затем наружу, в ночную тишину, через пустой оконный проем.
Короче, если кто поблизости был — он нас точно услышал.
«Строители» внимания не обратили, они как раз зажгли очередной фонарь и неторопливо следовали следующему. Вот четырехногая хреновина, показавшаяся на улице — вот она-то остановилась. Чуть присела. И всем своим торсом повернулась так, что промежуток между ее плеч смотрел вот прямо в наше окно.
А затем быстрее обычного, не дожидаясь «строителей», направилась в нашу сторону. Напрямик так, пересекая дорогу.
С-сука.
— Бери сумку, и топор держи наготове, — прошептал я.
Шмыгнув носом, Альфа одной рукой вытащила оружие, другой подхватила сумку. Бутылки мы хорошо проложили, так что не звякнуло.
Болезненно-голубая хреновина пропала из виду. И пропала она двигаясь к нам. Так что…
— Давай к окну, встань сбоку.
Волчица послушно и бесшумно подскочила и встала, со вскинутым топором. Нос красный, глаза красные и слезятся, но пока держалась.
Я же с ухом навостро и вырабатывая себе косоглазие, старался следить одновременно за коридором и окном. Не самое простое занятие. А еще я тихонько распахнул крышку зажигалки и положил палец на кремень, готовый поджечь Молотов.
И время настало.
Как понял? Да по наглой роже твари с болезненно-синей кожей, которая вот прямо сейчас заглянула к нам через окно. И заурчала. У нее ни рожи, ни отверстия чтобы урчать, да даже головы-то нет, один обрубок шеи — а оно, скотина, еще и рычать начало.
Хрясь!
Волчица врезала топором с такой силой, что тварь не удержалась и слетела вниз. У меня же палец на автопилоте поджег зажигалку, руки на автопилоте подожгли фитиль. Ну и все — подскочил к окну, нашел взглядом херовину… Которая стояла на дороге, глядела вверх и явно готовилась забираться вновь, кровоточа чем-то блевотно-зеленым из хорошей такой раны в плече.
А затем рядом с ней приземлился Молотов. Хороший бросок, хороший наполнитель из алкоголя и фонарного масла. Разбился, со звонким таким звуком. Вся брызнувшая жидкость немедленно занялась — и немалая ее часть попала на тварь.
Вот сейчас она завизжала. Никаких полумер, только лишь громкий, полный боли визг.
Чего хуже — практически сразу откуда-то из глубин города понеслось сразу несколько визгов, воплей, ревов. Голодных и возбужденных.
Блять, блять, блять!
Панический приступ все ж не помешал тушке выхватить новый снаряд. Я даже еще и сам не заметил, как нырнул за стену, скрываясь от взглядов снаружи. Бутылка в руке, зажигалка раскрыта и палец на кремне.
— Десяток. Или больше. Я больше десяти не умею, — отрывисто сообщила Альфа.
— Будь готова бежать. Здесь нам ночевать не грозит. Пригляди пока за коридором.
Волчица бросилась к выходу из комнаты, с топором наготове.
В голове тем временем проносились варианты побега. Через главный вход в здание — да точно без вариантов, тварь-то прямо за углом и просматривается округа хорошо. Окна? Громко, едва ли откроем, придется разбивать — и лезть через битое стекло. Тогда только задний ход оставался. Я ж, когда на кухню заглядывал, видел там ведущую на улицу дверь. Оттуда, наверно, продукты привозили.
Можно попробовать и в доме отсидеться… Но местные лазать умеют, как оказалось. И уж точно догадаются полезть в разные окна, а там нас зажмут и выпотрошат подчистую.
На улице, тем временем, все продолжался болезненный визг. Я рискнул выглянуть, оценить обстановку.
Подожженная мною хреновина задорно так носилась кругами под нашими окнами. Горела, воняла, но упорно ж под окном держалась, не уходя никуда. «Строителям» вообще плевать было, они внимания не обращали и с очередным фонарем возились, успев до него дотопать.