Пробуждение вышло тягучим. Вроде и все, в тушке своей, да только мозги едва ворочаются, глаза толком не открываются — а в них еще и ослепительный свет бьет. В теле слабость, три точки болят и подташнивает в придачу. Ну, тут сам уж виноват.
Словил пули — расплачивайся теперь.
Через какое-то время удалось вырваться из вязкого полубессознательного состояния. Открыть глаза, превратить непонятные шумы во что-то разборчивое:
— Я не могу пропустить вас к пациенту, — холодным, ничего не выражающим голосом сказала Марта. — Ему нужен отдых.
— Я сама знаю! А ну дай пройти, пока голову не снесла! — с жарким рычанием отвечала Альфа.
— Вы этого не сделаете. Я нужна хозяину для его лечения, и операции на одной из его спутниц.
Захотел сам чего-то вставить, а получился только хрип из пересохшего горла. Зато картинка в глазах наконец-то собралась в кучку — я лежал на спине, над головой бетонный потолок. И в самом краю поля зрения маячил белесый силуэт. Который тут же ко мне подошел и склонился, оказавшись Мартой.
Полностью голой — но это хрен с ней. Я сейчас вот вообще не в том состоянии, чтобы хоть как-то реагировать на ее гладкую грудь. Вот едва заметное движение механизмов под полупрозрачной кожей приковывало к себе внимание, и мне пришлось некоторые усилия приложить, чтобы оторвать взгляд и смотреть в другую сторону.
— Я извлекла пули и произвела перевязку, хозяин, — сказала она. — Вы потеряли много крови. К сожалению, кровь вашей спутницы не подходит для переливания, поэтому…
— Пропусти ее ко мне, — прохрипел я. — Хуже не сделает.
Альфа не стала дожидаться согласия от автоматона — размытым силуэтом подскочила, оказалась рядом. Вся встревоженная, хвост носился из стороны в сторону, стуча по столу.
— Она мне даже близко подойти не давала! — пожаловалась волчица. Одновременно с этим залезая на стол и пристраиваясь лежать под боком. — Ты совсем бледный, вожак.
Уперлась носом в мою грудь, обжигая горячим дыханием, да и всем телом поближе прижалась. Могла бы мурчать — замурчала бы, а так лишь лежала молча. Ладно хоть одетая. Потому что я — вот ни разу. Ну, это понятно, все с меня поснимали чтобы прооперировать.
— Как сильно меня зацепило? — спросил я у Марты, которая…
Которая смотрела вроде бы и как обычно, без всяких эмоций на идеальном лице — только показалось мне, что промелькнула там одна идиотская нотка. Нотка ревности. Ревности к одной морде повышенной волосатости, тем временем осторожно закинувшей свою ногу на мою правую, да еще и поглаживающей мне живот.
— Я не назвала бы это «зацепило», хозяин, — ответила автоматон. — Повреждение крупного сосуда и последующая сильная кровопотеря, повреждение коленной чашечки, повреждение мышц руки.
— Я что, опять ходить не смогу?
— Сможете. Но с трудом. После отдыха. В более спокойных условиях я проведу вам операцию по восстановлению.
— Некогда отдыхать. У нас еще дела есть, — я аккуратно столкнул голову Альфы с груди. — Так, все молодцы. Принеси мне пожрать, а ты, дорогая, оденься и скажи, что там с Томми. Я боюсь, что весь этот шум мог приманить твоих бывших пациентов.
Недовольно фыркнув, волчица скатилась со стола. А я попытался сесть. Не такое уж и сложное дело — если храбро игнорировать слабость в теле, головокружение и тошноту. Всего-то и нужно, что поднапрячься и опираться на правую руку, в которую ничего не прилетело.
Везет мне на раны конечностей. Постоянно какая-то хрень. Но, все лучше, чем в пузо и грудь — так что глупо жаловаться.
Сел. Осмотрелся. Дверь в комнату открыта, перед ней, спиной к нам, стоит Томми с винтовкой наперевес. У двери в своей сумке возится Альфа. Слева от меня Марта надела свои тряпки — ну это натурально уже тряпки, которые не прикрывают ровным счетом ничего и держатся на честном слове. Управляющая машина лениво подмигивает огоньками, подрагивает стрелками индикаторов.
Дальше, поедая сыр и засоленное мясо, заслушал доклад об обстановке. Уже, оказывается, миновал полдень — столько без сознания валялся, под ловкими пальцами автоматона. Под окнами участка ходили туда-сюда монстры, приманенные стрельбой, но на этом их активность и заканчивалась. Вход в укрепленную часть участка заперт, Томми с пулеметами наготове, да и в бойницы тоже поглядывают.
Альфе сказать толком нечего было. Как хорошая послушная девочка, она послушалась приказа и не стала сопротивляться аресту. Посидела чутка в пустой камере человек на десять, нервно прислушиваясь к происходящему. А потом ее выпустили и отвели сюда — аккурат когда Марта вытаскивала из бедра пулю.