— Можно начинать, — сказала Марта. — Прошу вас подержать пациента, хозяин, пока я ввожу ее в сон.
Хм. Ну, ладно. Подержал волчицу за руку, пока автоматон накапала чего-то на чистую тряпку из крохотной бутыли, измеряя количество на глаз. Затем медленно поднесла тряпку к лицу Эльзы, не торопясь прижимать и давая как следует надышаться. Долго ждать не пришлось — секунд двадцать, и глаза закрылись, а все тело расслабилось. Следом эта тряпка очутилась на лбу пациентки.
— Теперь я прошу вас отойти и не вмешиваться в процесс, — ровным голосом сказала Марта. В руках ее уже поблескивал лезвием скальпель. — В том маловероятном случае, если мне потребуется посторонняя помощь, я четко и ясно дам об этом знать.
Да уж без проблем. Отошел от кровати Эльзы, по пути сунул в подмышку мелочь и направился к лестнице. Аккурат вовремя направился — там, снизу, слышалось нервное ворчание и приближающийся стук каблучков.
Вот и жрица проснулась.
— Сиди тут, никуда не лезь и никого кроме меня наверх не пускай, — сказал я волчице-«телохранителю». — И на сестру не смотри, если крови боишься.
— Не боюсь!
— Или просто еще не знаешь.
Теперь вниз, навстречу жрице. Все так же держа волчонка под рукой, чтобы не вырвалась и не побежала смотреть — и так извивалась словно червяк, пытаясь выкрутиться и поглядеть. Пришлось ее на ступеньки поставить и придерживать за плечо, потому что иначе точно бы навернулся с лестницы. Я вот ни разу еще не отошел от кровопотери, да и прихрамывал болезненно. Может, не стоило вчера на своих двоих все-таки…
Оп, вот и она. Лицом к лицу встретились. Она выглядела точно так же, как и когда мы уходили. Скромная мешковатая роба с опущенным капюшоном, высокий хвостик до плеч пшеничного цвета волос, явно не от рождения такие пухловатые и алые губки. В общем-то, если не обращать внимания на губы — смотрелась она скромно и не вызывающе.
— Что вы там делаете? — сразу, на ходу спросила жрица, еще и меня пытаясь обойти. — Дайте же пройти!
— То, зачем последовали вашему откровению. Чтобы вам понятнее было — одна тварь лечит другую.
Она прямо с утроенной энергией попыталась меня с места сдвинуть. И, в общем-то, сравнительно успешно — пришлось воспользоваться нечестным приемом. Я взял, и попросту сел на ступеньки. А лестница крутая и узкая, хрена с два теперь залезет. Если прямо на меня не встанет.
— Это оскорбление! Это святотатство! Это… это… Пустите же! Остановите это!
— Не вижу здесь ничего такого. Мы ведь не демонический бордель тут устроили, — спокойно ответил я.
Жрица вся покраснела, яростно глотая воздух и не находя слов.
— Раз не пожелали лечить сами — будет лечить порченая игрушка из заброшенного города. Здесь, сейчас и до конца.
— Вы еще пожалеете! Испортить священное место целебного таинства грязной порчей Суки! Это вам просто так с рук не сойдет! Могли бы перетащить свою блохастую тварь на улицу и заниматься грязным делом там! Самое место!
Вот чего-то она начинала меня раздражать. Даже и не знаю почему. Может, потому что сперва вела себя нормально, пусть и с загонами, а теперь эти загоны взяли верх? Наверно. Ну, на такой случай у меня тоже аргумент найдется.
Шестизарядный.
— А теперь слушайте внимательно, — я правой рукой схватил ее за одежду, левой схватил револьвер, поднял его перед глазами жрицы. — Вот эта штука, которую мы нашли в городе, может с двадцати шагов выбить кому-нибудь мозги и размазать их по стене. Мы сами-то лишь чудом там не остались.
Она скрестила взгляд на пистолете. Дуло глядело ей прямиком между глаз.
— Мы сходили по вашему откровению. Мы нашли ту, кто может вылечить мою девку. Она ее вылечит. А вы, если бы хотели, чтобы лечили не здесь — могли бы еще ночью об этом сказать. Сказать нормально! Не просто выгнать с истерикой нашу находку, а разъяснить. И никаких проблем сейчас бы не было.
Ну… Если я пытался жрицу этим успокоить — не получилось, откровенно говоря. Наоборот, лишь раззадорил. Вся красная, зубы заскрипели, если бы взгляд мог поджигать — я б уже испарился к херам. В общем, практически демон какой-то. И я бы совсем не удивился, если бы у нее сейчас рожки с крыльями прорезались.
— Вы. Об этом. Пожалеете, — голосом полным холодного пламени сказала она.
Развернулась на каблуке и уцокала прочь, в какие-то другие помещения церкви.
Возможно, не стоило угрожать. Но умудрилась ведь меня разозлить своим чудесным, невероятно чутким подходом. Так что к черту ее. Отдыха, похоже, не светит — придется уходить. Хрен его знает, как там у Эльзы будет с транспортабельностью после операции, но уж простенькие носилки мы соберем и на своих двоих ее утащим.