— Слышала? — сказал я вверх. — Вот ее ни под каким предлогом не пускай. Можешь хоть ногами спихивать, только не зашиби случайно.
— Хорошо!
А что теперь? Вообще, я хотел бы просто лежать и ничего не делать, отъедаться да кровь нарабатывать обратно. Или, может, сходить до местной таверны, узнать, чего там по нашему пункту назначения. Тут-то могут получше знать, чем в городе. Пойти-то мог. И полежать мог. Но сейчас лучше держаться настороже.
Непонятно ведь, чего в голову жрице взбредет.
Так что — снова-здорово, снова к самому любимому занятию. Ожиданию. Надо только девчат по постам расставить, на всякий случай.
— Так, сбегай-ка до сестер и скажи, чтобы потихоньку сюда подтягивались. Поставим их на охрану, будут сторожить, чтобы никто Эльзе и Марте не помешал.
Только рот закрыл, а волчонок уже с места сорвалась и на пару метров успела убежать. Пулей вылетела из церквушки, повернула во двор. Долго ждать не пришлось, и вскоре вошла Альфа. Сонная, взъерошенная, в руках топор. Ее я поставил на пост внизу лестницы. Волчицы зевнула, села на ступеньку, откинулась на спину и немедленно ушла в полудрему.
Ну… глаза полуоткрыты. И ушки звуки отслеживают. Девочка она умная, в общем, справится.
Сам я пристроился на ближайшей лавке. Время — потяну-у-у-лось…
— Эй, а тут потемнело! — крикнули сверху. — Прямо разом!
Ленивый взгляд в открытую дверь на улицу — там светло. Собственно, и через окна солнечные лучи вполне себе лились, видно было в них редкую пыль. Чудесно. Вот тебе и проблемы начались.
— Спроси — ей темнота мешает?
— Говорит, что да.
Вздохнул. Поднялся с лавки, следом по лестнице — Альфа подвинулась аккурат достаточно, чтобы мог протиснуться. Ну и взлетел.
А там и правда темно. Чего-то снизу отраженного попадает, но вот большие окна, сквозь которые совсем недавно заливал всю комнату солнечный свет, теперь и не видно даже. Да ничего не видно. Словно темная безлунная ночь где-нибудь в густом лесу. Ну или в угольной шахте, ага. Темнота прямо-таки обволакивала.
Но у меня есть зажигалка. Вот ею и щелкнул. Пламя, мягко говоря, не самое большое, но для ориентирования в пространстве хватит.
Где светлая дыра, и над нею в воздухе висит пара глаз — это спуск и волчица-охранница. Там, где видны слабые отблески на темном силуэте — это Марта стоит. К ней сперва и направился, а затем уж к окну. Мог на Эльзу посмотреть, но хватило доли секунды, чтобы передумать. Автоматон-то времени зря не теряла, уже вскрыла ей всю грудь. И из груди этой шел небольшой шланг, в небольшое ведерко, от которого несло гнилью. Ну и в целом тут кровью пахло.
Быстренько найдя защелки, я распахнул окно, впуская солнечный свет. Яркий, ослепительный, теплый. Солнце глядело прямо на нас, так что никаких там фокусов, как в прошлый раз.
— Продолжай. Как прогресс? — спросил я, глядя наружу.
Там деревенская жизнь вовсю шла. Люди работали, в основном возились с сеном.
— Прогноз благоприятный, все идет согласно плану. В данный момент я провожу очистку легкого от продуктов воспаления.
— Тогда не буду мешать. И постараюсь сделать так, чтобы жрица тоже не мешала.
Спустился. Теперь надо найти эту замечательную девушку и поговорить с ней по душам, как следует. Наверняка ведь фокус со внезапно затемненным окнами — ее рук дело. Только хера с два она нас остановит. Я уже все, уперся копытом в землю, выпустил якорь и никуда переносить Эльзу не стану, пока операция не закончится.
Итак, револьвер в кобуре — для важных переговоров. Приглушенная злость и беспокойство за волчицу — как топливо. Двинулись.
Я видел, куда ушла жрица, так что направился туда же. По ту сторону алтаря от подъема, там скрывался спуск. Лестница не такая крутая, и пошире, так что напрягаться не пришлось. Спокойно себе спустился…
И буквально сразу лицом к лицу столкнулся с девушкой.
Тут, ровнехонько под алтарем, в каменной комнате, находился еще один, точно такой же. Она стояла за ним, сложив руки в молитвенном жесте и наполовину прикрыв глаза. Никаких подозрительных изменений во внешности не наблюдалось — роба все так же скрывала все тело, габариты не поменялись и даже рожки от злости не выросли, так что можно было уверенно считать, что она чистый, ничем не порченый человек.
Ну, как ничем? Фанатизм — тоже своего рода порча.
Оглядел саму комнату, тут ничего интересного. Только проход дальше. Наверно, там кельи располагались, и всякие хозяйственные помещения, раз нигде больше их не было.