— Сделаешь как сказано — не начнется.
Она помялась на месте, но все-таки взялась за бадью и потащила по коридору.
А я задумчиво поглядел на ее затылок. Можно ведь было просто взять, врезать туда рукоять пистолета, вырубить, связать, да и оставить валяться в комнате. Свалить бы успели, а там она сама как-нибудь развяжется, ну или по запаху найдут, когда потеряют. Но это уже перебор.
Ладно, черт с ней. Наплели херни, пора теперь валить, пока не очухалась. Последует просьбе не заходить — чудесно. Решит перестраховаться и будет тянуть — еще лучше, мы успеем подальше уйти. Правда, еще нужно что-то с меткой на руке делать, но это в процессе разберемся.
— Идем, — сказал я Марте.
Она неторопливо кивнула, и мы, столь же неторопливо, спустились в зал таверны — дав служанке время утащить ее любимую бадью.
Внизу народу не прибавилось, а кто был, тот продолжал есть, так что мы ускорились и тихо-мирно вышли на улицу. Затем обошли здание, зашли на задний двор и, оставив автоматона у входа, я рысцой заскочил в конюшню.
— Все собрали? — с ходу спросил я.
И меня тут сразу за плечи схватили, попутно едва не сбив с ног всей массой кило в триста. Это кентавр на меня наскочила. Вся взволнованная, растрепанная. И даже то, что в паре шагов от нее стояли мгновенно ощетинившиеся волчицы — ее вообще не пугало. Не замечала. На меня пялилась широко раскрытыми глазами:
— Где он? Ты позвал? Когда придет? — торопливо выпалила она.
И встряхнула. Язык только чудом не прикусил — а вот зубы стукнули, и было это неприятно. Особенно где-то в правом-верхнем клыке. Чего-то он слишком уж болезненно отозвался.
— Ну?! Чего молчишь?!
— Не видели мы твоего наездника, — ответил я резко. — Передали, кто-нибудь…
— А почему не пошел искать?! — взвизгнула кобыла. — Я что тебе сказала?!
И снова встряхнула. На этот раз — все-таки прикусил. А она еще и руки сжала сильнее, совсем н7е собираясь меня отпускать. За вычетом ситуации, выглядела кентавр… нелепо. Блондинка с пухлыми губками, напрочь перепуганная тем, что ее папик вдруг внезапно не появился на ночь.
Чего оставалось? Махнул кое-как девчатам, сам попытался вырваться. Одно-то плечо выкрутил, а она мне за правое предплечье обеими руками схватилась и сомкнула их в замок.
— Отцепись, дура! — сказал я, болезненно ворочая языком.
Тем временем нас окружили волчицы. Все при оружии, все готовы броситься в атаку. Альфа так и вовсе — облизнулась, держа топор наготове. Где-то там промелькнула волчонок с ножом. Ну и плечом к плечу ко мне встала Эльза, рыча словно работающая камнедробилка. Краешком сознания отметил, что весь хрип из ее дыхания окончательно пропал.
— Где он?! — кобыла стукнула копытом по полу.
— Мне-то, бля, откуда знать? Отвали, пока на колбасу не пустил.
— Все-таки можно? — возбужденно спросила Альфа.
Вот теперь кентавр соизволила заметить, что рядом был не только лишь я. Не уверен за Эльзу, но остальные волчицы глядели на нее с гастрономическим интересом, мысленно уже распотрошив и выбирая себе куски вырезки повкуснее.
Раскрыв глаза настолько, что еще немного и они бы из выпали из орбит, кобыла громко икнула. И ослабила хватку. Руку я вырвал и отшагнул, одновременно ухватившись за рукоять револьвера. Пока не вытащил. Но был готов сыграть в ковбоя.
— Я передал, чтобы его позвали. Где он — я не знаю. Иди пожри сена и успокойся.
Дышала кобыла словно какие-то кузнечные меха, приличная грудь ходила ходуном, а во взгляде все-таки начало появляться осознание ситуации. Осознание ей не понравилось, и она взбрыкнула вновь. На этот раз уже двумя копытами. И встала на дыбы.
И ударилась затылком о стропило.
— Ну ты и тупая, — сказал я. — Все в тело ушло.
— Отойдите! Все отойдите! — выпалила она, нервно оглядывая нас.
Ну, похоже, ей пошло на пользу. Как минимум, ее драгоценный наездник на какое-то время вылетел из головы, чем надо было пользоваться. Так что я призывно махнул девчатам:
— Все, идем. Сегодня без конины.
Разочарование на лицах девчат можно было прочитать даже не всматриваясь. Они-то уже настроиться успели.
— Чего стоим? Пошли давай, говорю.
С недовольным глухим порыкиванием, но волчицы все-таки опустили оружие и потянулись ко мне. Взгляда с кобылы не сводили — а вдруг все-таки решит чего устроить, и можно будет все-таки вгрызться в свежее мясо?
Едва освободился проход, кентавр сразу шарахнулась в сторону, в свое стойло, и встала там, прижимаясь боком к стене. Еще и откуда-то подхватила короткое копье, выставила острием в нашу сторону. Не, ну логично, в принципе. Наездники ведь тоже копьями пользовались — а она сама себе два в одном.