— Е-есть! — ответил знакомый голос, хрипло и неуверенно.
Сойдет. Будем разбираться, чего тут у взвода вообще осталось. Правда, в обстановке «вокруг шарят особо меткие партизаны и прибудет еще, самого квалифицированного медика подстрелили» — но это уж извините, надо собственные косяки разгребать.
Пока сидел, ждал и думал, как бы Марту со входа в землянку убрать, на связь вышла Эльза:
— Разбудили! Что случилось? Тебя уже зализали?
— Лежите на месте и не вставайте, у нас лучник завелся. И мелочь на поводке держите, ради всего, блять, святого!
В ответ, секунд через пять, я получил отрывок сонно-недовольного ворчания. Видимо, опять лапой не смогла тангенту нажать.
А тут уже и разговорчивая волчица появилась в проходе. Ну, как появилась — заползла. Прямо по ногам застывшей автоматона, подползла под накидкой на дверной проход. Заметил я это лишь по тому, как в черном пошевелились чуть более черные оттенки черного — свет-то вырубил, снаружи сплошные кроны и вообще ночь безлунная.
— Вуф!
— Фыркать и скулить запрещаю, — сказал я. — Вспоминай, как нормально разговаривать.
— Есть! — ответила она. Все равно походило на фырканье, но тут хоть какое-никакое слово в наличии.
— Как я вижу, вы ночниками не пользуетесь. Почему? Куда дели?
Я почувствовал, как она замялась. И с ноги на ногу переступила.
— А… Забыли… — и вины в голосе столько, будто прямо сейчас в ноги бросится и носом уткнется.
В принципе, ничего совсем уж неожиданного. Пушками пользовались, приборы с касками без нужды…
— И куда вы их дели?
— Сложили. С остальным. Что с собой таскали.
— Оно хоть в лагере, или прикопали где-то? — спросил я.
— В другой норе. Там склад, — сказала девка уже повеселее. — Там и это. Большие трубы. Которые «БАХ!».
Я, блять, чуть на месте не подпрыгнул — и это сидя, с все еще болезненной после операции грудью. Не от радости от того, что и противотанковые гранатометы сохранить сумели, в придачу к электронике. А от того, что «БАХ!» этот прозвучал громко, внезапно и близко к лицу. Достаточно близко, чтобы я очертания морды сумел разглядеть.
— Тогда пошли, будем…
Меня прервал голос Эльзы, зазвучавший в гарнитуре. Сонный и не особо-то довольный:
— Тут твоя больная проснулась. Бесится и пытается подняться, но мы ее держим. Рука у нее тяжелая.
Несколько раз моргнул в темноту. Темнота моргнула в ответ, намеками на янтарные глаза с вертикальными зрачками.
— Держите, но скажите ей, что мы под атакой, и про меня тоже. Сейчас подойдем.
Ну, если есть силы на подраться — может, и на что-то полезное силы у Холли найдутся? Например, своим ходом приползти в землянку и спать здесь. Ну и мелочь в объятиях держать, ага, как плюшевую игрушку.
— Затащи пока гиноида сюда. Только стрелу из шеи не выдергивай. Как, кстати, с ремонтниками?
— Они спят. Давно. Положили туда же.
Это несколько усложняет дело. У них расход энергии, конечно, куда как побольше — да еще и хрен знает, чего там влияние Суки с ними сделало, но и запас должен быть приличный. Может, и ночники в хлам пустые.
Волчица отошла, подвинула занавеску на входе, впустив пару-тройку случайных фотонов. Фотоны эти помогли обрисовать силуэт, ну а по легкому пыхтению было слышно, что она взялась за раненую. Или убитую. Э… Выведенную из строя. А уж временно или нет — разберемся потом.
Если ремонтники разряжены, то поправить-то я это могу. Ценой разряда молнии в паху, но потерпим.
— Положи тут у стены, — сказал я. Затем нажал тангенту. — Как там со стрелком?
— Не… — извинилась Астер. Сумев коротеньким скулежом выдать кусочек слова. Ну, это уже прогресс. Не в том направлении прогресс, правда.
— Готовимся выходить из санпункта. Двинемся к складу, где вы все барахло сложили. Как дойдем и проверим работу ночников — дам сигнал, тогда отправляй по одной на выдачу. Ясно?
— Аф!
Тем временем, разговорчивая перетащила автоматона. Стоило, все-таки, сразу взглянуть на повреждения — а для этого надо включить фонарь.
— Внимание, включаю свет, — передал я. — Враг может заинтересоваться.
Дотянулся до фонаря, включил. Грудь опять болью прострелило, но уже, вроде, и не так сильно.
Едва щелкнул выключателем и землянку залило ровным электрическим светом, первым делом я увидел волчицу. Она недовольно зашипела и заморгала. Неудивительно, там зрачки распахнуты настолько, что от янтаря радужки остался только тоненький круг. Мне-то самому дико неприятно, а уж ей…