Но в такую чушь хрен поверишь. Даже учитывая, как в меня днем разрядили, не узнав.
— Есть! — с гордостью гавкнула гарнитура. — Высунулся. Целился.
Последние слова распознать было труднее, но уловил кое-как, разглядывая травинку перед самыми глазами.
Надо бы вставать — а сил чего-то нет. Тело ноет, ноги ощущаются… довольно хило они ощущаются. Ну и руки тугие, слушаются так себе. Даже до тангенты дотянуться сложновато, чтобы хоть поздравить снайпера с успешным выстрелом — и узнать попутно, как там обстановка у Астер.
— Ты чего упал? Вставай! — болезненно проскулила Альфа, где-то надо мною. — Ну вставай! Ну ты куда?!
А я чего, я мысли в голове молочу. Тут вокруг уже девчата столпились, болезненно-недоуменно поскуливают, а мне пошевелиться прямо сложно, горло жжет, в груди, вон, побаливать принялось, аккуратно на месте швов от пулевых. Чего-то я…
— Пере-геройствовал маленько, — пробормотал я. — Ща, дайте отлежаться и все будет… Только мелочь держите…
Почувствовал, как через круг из девчат был разорван парой тяжеловесных девок. Они уже без вопросов и болезненных стонов (ну, чуть-чуть последнего все-таки, наверно, было) сразу принялись меня ощупывать.
— Не дожарилось! — с нервной усмешкой прокомментировал кто-то.
— Уебу, — холодно ответила Холли. Затем уже к кому-то другому: — Займись гражданскими.
Несмотря на недовольные возгласы, девка отвела девчат в сторонку. А меня подхватили и потащили прочь от света, в темноту. Руки болтались перпендикулярно земле, видел я только ноги в броне, а самочувствие уже будто бы и не такое паршивое — вон, обо мне заботятся, значит еще нужен.
Пусть цели и сомнительные, ага.
— Ничего не хочу сказать, но ты дебил, — сказала с беспокойством Холли, положив меня на холодную землю. — Ну предложила ведь броню надеть, ну трудно что ли? Размер-то близкий, должно было налезть! Нет, блять, я слишком гордый и выебистый! Хоть бы рот тряпкой обмотал! Дебил! Дебил! Дебил!
— Я тоже рад тебя видеть, — усмехнулся я. — Как видишь, подыхать не планирую.
Издав хриплый смешок, волчица сделала мне укол. Судя по тому, как по телу потекла безболезненная благодать — это был обезбол. Жаль, правда, он до ног добраться не успел, когда она принялась нещадно резать ножом мои штанины.
— Надеюсь… Все живы? — с замиранием сердца спросил я, когда пытка кончилась.
— Более-менее. Обгорели, но вытянем. С учетом местных, которых ты вывел — почти всю противоожоговую мы тут и потратим. На тебя я оставила отдельный запас. И даже не смей спорить!
— Капрал, ты охуела.
— С кем поведешься. Понабралась у хозяина… Э…
Я вот ее не видел, но в одном коротком «Э» прочувствовал всю гамму эмоций от оговорки. Да чего уж, она и для меня стала неожиданной.
— Командира вполне достаточно, — быстро сказал я.
Буркнув чего-то смущенно-невнятное, Холли принялась наносить противоожоговую мазь мне на ноги. Похоже, там и правда сильно обгорело. Куда слабее, чем у той же Альфы… или у волчонка… В общем, поводов жаловаться у меня как бы и нет.
«Видим цель» — с ледяным интересом доложила Астер. — «Движется. Есть охрана. Ликвидация?»
Хотел приказать, чтобы пристрелила уже ее и дело с концом — руки-то чуть отошли, двигать могу, но тут Холли взяла и собственной ладонью накрыла тангенту, и заговорила уже в свою гарнитуру:
«Командир спасал гражданских и потерял сознание, временно беру командование на себя. Астер, я хочу, чтобы ты взяла суку живьем. Не давай ей повторить эти фокусы, но я хочу ее живой. Поняла?»
«Есть».
— Какого хера, Холли? — рыкнул я.
— Мы отрубим ей все пальцы, язык, и спустим собак. Хе-хе, — в наигранном смешке не было ничего веселого, только кровожадное предвкушение. — А ты отдохни. Ты заслужил.
Прежде чем я успел ответить, она приподняла меня и, в неловкой, неудобной позиции, впилась с поцелуем. И хрен тут как бы даже отстранишься, потому как за затылок придерживала.
Получалось у нее недурно.
Глава 60
Понятия не имею, где Холли научилась целоваться. Нечем было заняться, пока их растили и обучали? В любом случае, вынужден признать, что сейчас был и энтузиазм, и какое-никакое умение. И даже изо рта вдруг вонять перестало — сожрала мятный леденец, который, видимо, остался от пайка.