С каких пор у меня началась такая бурная жизнь? И почему я совсем не против?
Итак, шли мы, шли. Шли да шли. По карте — совсем близко уже.
Тут я заметил, как морщится чего-то Таша. И ладно бы она одна — так все волчицы, которых я видел, приспустили с лица концентрацию и спокойный настрой. Частенько из-под носа пот смахивали.
— Почему не докладываете об изменениях? — негромко сказал я по радио. — Я вижу, как вы под носами чешете.
— Виновата! — практически одновременно донеслось от капралов. Затем инициативу перехватила Астер. — Есть чесотка в носу, легкая, но неприятная. Как перца занюхнуть.
— Что-то изменится — доложите.
Затем я взглянул на Кронекера — тот в порядке. На пленника — тот аж приплясывал нетерпеливо, и украдкой на моих девчат посматривал. Они явно ничего не ощущали. И я тоже. Что, эта хрень чародейская и на моих подчиненных действует?
Конец тогда этому волшебному столбу. Девчата мне важнее местных.
— Всем, мы подходим к поселению. Будьте готовы. Холли, пусть твои с правого фланга носы заткнут или еще чего попробуют, — быстро проговорил я. — Кронекер, тебе бы лучше поискать, как защититься от эффекта этой хероборы, он на моих действует. Иначе я ее разнесу.
В ответ он только утвердительно хмыкнул. И книгу свою на ходу распахнул, и то хлеб.
Затем я подошел к пленнику, по-дружески сжал его сзади за шею. И заговорил, доверительно так, словно со старым знакомым, практически в ухо:
— Тебе нужно будет представить нас в лучшем виде. Чтобы никто не напал, никто не попробовал удрать. Мы пока пришли поговорить, не мстить за рейды. Пока.
— Д-да, все сделаю, как скажете! — протараторил тот. Все с тем же жутким, ну прямо раздражающим акцентом.
— Очень хорошо. И помни, что мы можем перебить всех за считаные минуты. У нас длинные руки. Ваши воины должны это знать.
— У нас нет воинов в деревне!
— Ну, конечно. Конечно нет.
Чего там писали в методичке про действия против партизан? Они всегда действуют на базе гражданских, которые могут их прятать и снабжать продовольствием и прочим необходимым. И эти гражданские редко горят желанием выдать партизан. В начале операции.
А в самом разгаре их уже не слушают.
Волчица на острие нашего алмаза доложила, что наблюдает просвет в деревьях прямо по курсу. И в просвете этом виднелись домики. Прибыли. Так что, не теряя времени, я с Кронекером и пленником прибавили ходу и сами встали на острие. Это несложно, когда на тебе стандартная пехотная броня, а за спиной тридцать скорострельных стволов. И пистолет в расстегнутой кобуре.
— Покричи. Пусть встречают. И чтобы со старостой во главе, — сказал я парню.
Он послушно закричал. Вроде, без паники и подобного, хотя голос и дрожал хлеще, чем у перепуганного алкаша. Тут-то в поселении началась суета, крики. Фигурки жителей забегали, то ли разбегаясь по укрытиям, то ли собираясь дать отпор — да хрен его знает.
Но, в итоге, все складывалось мирно. Более-менее. Ведь к нам вышла делегация из целых пяти человек. Десятая часть всего населения так-то!
И выходили они не слишком-то уверенно, с опаской. А потом вовсе застыли как вкопанные, завидев моих ушастых. Вот прямо встали, ни туда и ни сюда, словно их сейчас резать станут. Мы-то не собирались.
— Пусть подходят, — сказал я пленнику. — Можешь сказать, что мои волчицы, кхм, одомашненные.
Он снова что-то прокричал. И через несколько секунд их внезапный ступор был разбит, и они все же стали приближаться дальше — очень медленно, очень неторопливо, непрерывно вращая головами и рассматривая волчиц. Видели они, конечно, не всех. Кое-кто спокойно разглядывал их через прицелы, скрываясь из виду, готовые открыть огонь по приказу — но этого я хотел избежать.
Впереди пятерки посланников шел лысый, сморщенный мужчина с густыми седыми усами. Старик, но шаг твердый — и посох, на который он опирался, вполне мог послужить оружием. Также в группу входили два мужчины лет тридцати и две девушки лет двадцати. Эдаким клином, в острие которого старик, а девушки в хвосте. Все они были одеты однообразно. Как и пленник — штаны, мокасины, опоясанные ремнем светлые рубахи. И девушки тоже в штанах, что несколько удивительно.
— Кронекер, еще раз свой переводчик скастуешь? — спросил я, следя за посланниками.
— Без проблем.
— Тогда ты, парень, разъясни им про колдовство с пониманием языка, пока они идут, — сказал я уже пленнику.