Ну и стала заливать свое пойло. Я честно пытался сопротивляться. Отплевывался, зубы сжимал. Толку? Ноль, и сбоку бантик. Все равно заглотнул с пол-литра, нещадно обжигая горло. Результат?
Мой недовольный, болезненный кашель и закружившаяся голова. Ну и в сон потянуло. А эти двое стояли чего-то, ждали, двоились-троились в моих глазах.
— Спать идите, алкаши! — сумел пробормотать я. — Развлечений не будет, вы не справились.
Краснокожая махом выпила остатки пойла. Синекожая озабоченно потерла лоб, затем полезла ко мне, проверять, не блефую ли я. А вот нет, не блефовал!
— Наверно, это с ним что-то не так, — сказала она. — Он ведь сумел как-то суккубу убить, а у них магия покрепче нашего сакэ будет. Отнесем его завтра к лисе мудрой, пусть посмотрит и полечить попробует.
— Умыкнет! — обиженно рыкнула краснокожая.
— Да нет, у нее свой мальчишка есть. Только тихо! Я тебе не говорила!
И вот на этой оптимистичной ноте я все-таки вырубился. Уже представляя себе определенный план действий — и контакт с неким мальчишкой занимал в нем важное место.
Секундочку. А краснокожая-то напилась, хотя ей было страшно это делать. Стоять! Отмена! В сознании держа…
Глава 15
Проснуться лицом к лицу к храпящей, воняющей перегаром красной девичьей роже — не лучшее из возможного. Еще хуже, что рожа эта своей рукой схватила меня за причинное место. А хватка у нее крепкая. Болезненно крепкая. Это в придачу к тому, что локоть ее упирался чуть выше и грозил раздавить мне мочевой пузырь, чтобы все его содержимое радостно выплеснулось мне в тушку.
Вот и чего тут поделать? А ничего не поделать, потому что мои руки ею зажаты. И это все притом, что прутья клетки-то между нами никуда не девались, это она вплотную лежала, да еще и меня придвинула. Оставалось только пораскинуть головой…
Лбом, да ей по носу! Чтобы до хруста влажного.
Только результат вышел немного не тот. Будто о стену ударился, отчего голова затрещала во всех местах сразу, протестуя от такого с ней обращения. Девке же плевать, она только хрюкнула во сне и руку свою гребаную сжала еще крепче.
— Эй! Подъем! — прохрипел я. — Лапы убери!
Бесполезно. Скотина так и спала.
Вместо того, чтобы снова что-то предпринять, я с трудом приподнялся на локте, осмотрелся в поисках ее синекожей «сестры». Она нашлась быстро, будучи в легком кругу света — единственном освещенном месте во всей пещере, рядом с выгоревшим костром. И она тоже спала, вольготно раскинувшись на спине и с книгой на груди. Свет на нее падал из входа в пещеру.
На улице, выходит, день. Эти двое собирались тащить меня на лечение, насколько помню, но вместо этого валялись в алкогольном сне. Великолепно.
Так, ладно. Краснокожая — скотина тяжелая, с ее-то пухлыми мышцами, но времени у меня полно. Стал вытягивать из-под девки руки. Кончики пальцев, по ощущениям, где-то были в районе ее спины, так что путь предстоял долгий. И нелегкий.
Раз-два, раз-два, раскачивая и покачивая. Массивная туша крепко прижимала к камню, так что без кровопускания не обошлось. С каждым рывком кожу обдирал. И прекрасно это ощущал, потому что ладони-то не онемели почему-то.
Высвободил-таки руки, спустя полчаса, а то и час. Внизу все давило и вот-вот собиралось взорваться, так что следующим шагом стало освобождение другой части тела. Палец за пальцем. Оч-чень тугим пальцем.
Когда освободился, немедленно перевернулся на другой бок и, сжимая зубы из-за ноющих ребер, облегчился. Стало легче. Удивительно, блять. Развернулся обратно.
— Эй, вставай! Хорош дрыхнуть, алкаш! Вставай, а то убегу сейчас!
Оп-па! Последние слова каким-то образом достучались до нее через толстую черепушку. Девка дернулась, открыла сонные глаза, руками зашарила. Ухватила меня за одежду, за бедро — и давай тупо пялиться в глаза с недоуменным лицом.
— Да проснись ты уже! Раз-два, раз-два!
Обнаглев до упора, я попросту прописал ей пару пощечин. Больше себе ладони отбил, и так налитые желто-синими синяками, но краснокожую более-менее в себя привел. Как понял? Так она отпустила мою одежду, зашарила рукой за спиной и нашла бутылку. Попыталась выпить — пусто. Моргнула пару раз, и с разочарованным стоном села.
— Ну чего тебе, человечек? — пробасила она.
— Вы меня лечить собирались, — напомнил я. — К какой-то лисе везти. Как я с вами развлекаться-то смогу, если даже на ноги встать не могу, и от пойла твоего блевать хочется?
На словах о пойле она проснулась окончательно:
— Нормальное у меня сакэ! — взревела. — Даже хорошее! Отличное! Это ты… ты…