— Не станем откладывать, начнем же! — весело воскликнула лисица. — Сестры Хару, полагаю, вы хотите проследить за ходом лечения — постойте, пожалуйста, у входа, чтобы под ногами не мешались. А ты, любовь моя — поди, достань из сундука эту мерзкую, грязную мразь!
Парень умчался к сундукам. Лисица же принялась беззастенчиво стягивать с меня одежду:
— Какой же ты грязный мальчишка! — воскликнула она в итоге. — Ну ничего, это нам не помешает. Позволь-ка мне как следует ощупать тебя…
И эта рыжая психопатка в самом деле начала ощупывать. По бедным моим ребрам как следует прошлись теплые, твердые пальчики, каждый из которых ощущался так, словно на мне топтался кот. Могло быть приятно — а получилось наоборот. До моего болезненного хрипа.
Следом она стала щипаться, выискивая, где именно кончалась чувствительность. Я-то сразу сказал, что в середине ребра — так нет, продолжила. А ноготки у нее острые. И пристальный взгляд с нежной такой улыбочкой. Садистка, точно.
За всем этим я даже успел позабыть о посланном за чем-то пареньке. А он-то вернулся. Пыхтя, весь потный…
Потому что тащил за подмышки обнаженное женское тело без головы. Вполне себе спокойно тащил, с натугой, но ни капли отвращения или подобного — будто обычное дело. А ведь срез на шее был грязный, голову скорее отрубили. Вон, и позвоночник белел. Кровь запеченная, опять-таки — и жидкая кровь тянулась вслед за разодранными о камень пятками.
Разумеется, тело тоже водрузили на стол, вплотную ко мне. Оно ж теплое еще!
— А это… кто? — спросил я.
— Это — мразь, мерзкая, грязная похитительница! — все тем же милым-милым родительским голосом ответила лисица, положив руку на живот мертвеца. — Только представь себе — чародейка, да еще и девственница с печатью чистоты, которая едва-едва не похитила мою любовь! И еще, представляешь, сказала, что это я его выкрала у какого-то там герцога! Вот я и наказала ее примерно, а голову скормила слизневому концентрату, чтобы вырастить себе красную слизь.
Короткий взгляд — ну да, полупрозрачная, колеблющаяся красная фигурка очень походила на убитую. Один в один, насколько я мог видеть. Даже сложная татуировка над пахом проглядывалась.
— Правда выкрала? — ляпнул я.
— Ну и что! А мне тут хорошо! А я ее люблю крепко-крепко, и никому нас не разлучить! — закричал пацан, прижимаясь к лисице. — Я хочу остаться с ней, а не возвращаться! Мы друг друга любим!
Хвостатой опять пришлось потратить немного времени на то, чтобы его успокоить. Я же успел подумать. И ничего хорошего не надумал — тут и синдром привязанности к похитителю, и кусочек нравов конкретно этой ушасто-хвостатой особи. А меня тут точно на органы не разберут?
— Так мертвец-то нам зачем?
— Я возьму у нее кусочек спинного мозга, отрежу кусочек твоего и поставлю взамен, глупышка! — ответила лисица. — А остальное пойдет на корм слизням, которые помогут ему прижиться и в целом раны залечат. Лучше, конечно, кормить их кое-чем другим — но твоим подружкам это не понравится. Придется слизням довольствоваться мясом и костьми.
За-ши-бись. Обстановка, методы — все на высшем уровне. А хрен с ним, поехали!
— Так, может, начнем уже? — твердо предложил я.
В ответ лисица выудила из-под стола два ножа. Один крохотный, перочинный. И, мать его, тесак, в пару моих ладоней в длину. Положила их на стол. Подышала на руки, протерла о распушенные хвосты. Перевернула меня на живот.
— Ой, а это что?
— Штука, чтобы ноги работали. Как видно, больше не помогает.
— Ясное дело не помогает, всю магию из нее вымело! Даже не понять, что там было изначально, тц!.. Уберу-ка ее. Эй, вы двое! А ну-ка, подержите его, чтобы не дергался!
Ниже середины бедра я ничего не чувствовал, верно. Только копчик — куда выше. Так что я сжал зубы и молчаливо терпел, когда эта психопатка вырезала имплант нервного моста. Я даже на несколько секунд переосмыслил свое отношение к пойлу сестер Хару — дрянь дрянью, но обезболивало вполне себе. Ничего. Переживу.
Спустя заметное время, лисица беспечным движением выбросила окровавленный имплант, куда-то в сторону слизней. Затем перевернула обезглавленное тело на живот — и стала с добродушной, легкой улыбкой вырезать у погибшей кусочек позвоночника.
Может, стоило перебить всех еще при встрече с паучихой и ползти себе по лесу? Сейчас такая перспектива выглядела не такой уж безрадостной.
Держа в руках отрезанный кусок, лисица плавным, размеренным шагом направилась к слизням. Подошла к красной, без лишних слов зачерпнула у нее из живота — и, с белесым позвоночником в правой и тягучей красной жижей в левой, вернулась обратно ко мне. Все такая же спокойная, совершенно не напряженная, будто обед для своего парнишки готовит. Он-то с восхищением за ее действиями следил, пусть и мрачнел, едва мы встречались взглядами.