Все, кончился заготовленный боекомплект! Остальное мы упаковали! Ну да ничего, у меня еще и арбалет есть!
Пока внизу творился настоящий пиздец, полный воплей, визгов, чавканья, да еще и вонючий до ужаса, я этот самый арбалет взводил. Нельзя его постоянно напряженным держать, все такое. Как взвел — выглянул снова.
Натуральная… Ну, не мясорубка. Просто хаотичная, огненная драка. Они горели, но еще и умудрялись друг с другом сражаться, заживо рвать! Но скотины они какие-то очень уж живучие, потому что никто еще не валялся без движений, все носились и били чего под руку попадется.
Важный момент — меньше их не становилось, но и больше тоже.
Участия в драке не принимало… Ну да, только то неправильное вытянутое существо. Ходило-бродило себе спокойно, будто бы разглядывало происходящее. Головы не поднимало — и ладно. А еще рядом с ним, абсолютно не обращая внимания, «строители» готовились очередной фонарь зажигать.
Вот по ним и пальнул. В надежде спровоцировать. И даже попал, точно в макушку того, что наверх лез. Снаряд будто бы застрял, но видимого ущерба ровным счетом никакого. Да, «строитель» покачнулся, ухватился за столб, чтобы устоять, ну да и все. Открыл фонарь, стал возиться внутри. Гаденыш.
Но это ладно. Не сработало, пусть, не особо-то важно.
Важно то, что выстрел мой заметила эта херовина. Ну да, все та же, цвета свежего красного мясца, у которой вытянуто по вертикали все, что можно и нельзя, да еще и неравномерно. Ну, шустрая и без глаз, только с пастью. Вот оно, да, долбившее мне по зловещей долине словно отбойный молоток в пять утра.
Вот оно снаряд увидело. Сперва на «строителей» глянуло. Затем неторопливо так голову повернуло в нашу сторону, в наше окно.
Я-то успел вглубь комнаты отскочить, сразу после выстрела. Только волне животного страха это не помешало вот совсем.
Оно поглядело показавшееся вечностью мгновение, за которое у меня на всем лице холодный пот выступил, затем перевело взгляд на носившихся тварей, схватило первое попавшееся, чего-то размером с ребенка… И с легкостью это напополам перекусило. И принялось жевать неторопливо, держа в руках часть тушки с обмякшими конечностями.
Примерно с такой же меланхоличностью какой-нибудь уставший заводской работник жует свой тормозок, уставившись в стену и медленно двигая челюстями. Один в один.
— Уходим, — приказал я. — Давай в обеденную.
Мы торопливо спустились на первый этаж. На пути никого не встретили — вот и чудненько. Дальше обеденная, кухня, выход в тесный переулок меж бетонных стен. И, раз уж все окрестные твари дружно отвлеклись на веселый, горячий каннибализм…
— Бежим так быстро, как только можем. Вглубь города. Я надеюсь проскочить, раз такой момент выдался. Может, сразу до цели доберемся.
— Как скажешь, — кивнула Альфа, перекидывая топор поудобнее. — Постараюсь слушать на ходу, но ничего не обещаю.
— Главное — не споткнись.
Выглянул из-за края здания. Монстры все еще заняты чадом кутежа и весело горят. Солнце уже совсем низко, повис сумрак, так что видно их было чудесно, а вот мы более-менее прикрыты. Визуально. Хрен его знает, чем там они окружающий мир чувствуют.
Ладно. Раз нас выгнали, раз отвлеклись, раз есть возможность. Надо действовать.
— Двинули.
И мы двинули. С места в карьер, и я ведущий — не давая волчице бежать с ее максимальной скоростью. Но я хорошенько поднажал, а тут и местность удобная. Дорога ровная, это не лес и гребаные кусты.
Дорогу пересечь вышло легко и без проблем. Занятые друг другом и огнем твари нас не заметили — да и «строители» не успели еще здесь фонарей зажечь, так что мы были просто мелькнувшими в сумерках тенями.
Дальше явно будет посложнее — там, где свет уже есть. Справимся.
На другой стороне дороги удобного переулка не было, тут здания опять вплотную примыкали. Так что по стеночке, подальше от местных и к следующей дороге, ведущей вглубь леса. Быстро-быстро. Там вновь повернули — и вперед, раздвигать туман.
Туман послушно рассеивался впереди, не сгущаясь позади. Ну, это пока видно его было. Сумерки-то быстро темнели, тут освещения нет, и стабильно болтавшаяся в трех квартала впереди пелена растворялась в темноте.
Путь я мерил теми же кварталами. Один миновал, другой, четыре и пять. С каждым последующим, здания выглядели все лучше и лучше, насколько разглядеть получалось, порой прибавляли в высоте. Уже и верхние этажи больше не зияли темными провалами оконных рам. Теперь там были темные, собственно, окна. Красивости всякие появлялись на стенах, рюшечки. Даже вывески, разбирать которые не было времени…