Пока из сокрытого поздним вечером тумана не вынырнул он. Красный крест. Он светился, вертелся вокруг своей оси, на высоте этажа дак четвертого-пятого.
Ну, моя собственная логика подсказывала, что «ни живое, ни мертвое создание», способное вылечить Эльзу, должно сидеть где-то там. Медицинское ж учреждение… Наверно.
Я вскинул руку, затормозил у стены очередного здания. Сзади остановилась волчица, фыркнула едва слышно и втянула в себя воздух.
— Что-нибудь в округе? — спросил я негромко.
— Никого. Все они там, — ответила Альфа.
— Хорошо.
Я обернулся и потрепал ее по голове. С одной стороны, чтобы похвалить, с другой же… Немного паранойи. А вдруг это красная тварь ее по пути сумела схватить и теперь голос имитировала, а?! Стоило перестраховаться и посмотреть.
Но нет, те же ушки, тот же выглядывающий из-за бедра хвост и сжатый в руке топор.
— Пойдем медленнее. Мне кажется, что нам туда, — я указал на красный крест. — По крайней мере, там, откуда я родом, под этим знаком работали целители.
— Почти добрались, значит! — довольным фырком ответила Альфа.
— Не радуйся раньше времени.
Двинулись. Обычным шагом, но готовые к бою. На ходу я выудил из сумки волчицы Молотов — раз уж так себя показал хорошо, стоит иметь под рукой.
И стоило нам пройти, может, с половину квартала — как в стороне от креста появился квадратик света. Окно. Окно обыкновенное, и свет в нем ровный-ровный, нейтральный. У фонарей-то он теплый был, подрагивал.
Одно лучше другого. С другой стороны, чем глубже в город, тем более все достроено. Может, кто-то лампочку выключить забыл?
Приблизились еще и стало ясно, что свет горел в одной из комнат четырехэтажного здания, на втором этаже. Красный крест вертелся, на самом деле, на высоком столбе. Еще левее там над входом в какое-то приземистое строение слабенький свет моргал, но сейчас не до него — пусть и моргает больно уж похоже на лампу с хреновым питанием.
И… Показалось может. Да, точно показалось. Не было там в окне никакой мелькнувшей тени.
— Зайдем. Ушки на макушке.
Тихий утвердительный «вуф!» в ответ.
Вход тоже на больницу походил. Широкая лестница, сразу две двустворчатые двери впритык, и крайняя правая створка раскрыта, встала на упор. Если приглядеться, можно рассмотреть таблички с какими-то надписями по бокам от дверей. Язык все тот же — но и символ креста там проглядывался.
А в здании — тьма натуральная. Придется использовать зажигалку. Она полная, но греется ж помаленьку.
Первой вошла Альфа. Огляделась там быстренько, пользуясь своим ночным зрением, затем меня позвала. Щелчок кремня, вспыхнувший огонек…
Да ничерта, кроме пола, и не видать. Белая плитка.
Ну, если не стоять на месте как дебил, а двигаться и двигать зажигалку, то рассмотреть можно поболее. Это ж приемная какая-то. Вон там стойки администраторов, вон скамейки, пациентам и родственникам сидеть. Ну в самом деле больница.
Раз так — так почему бы нашей цели не сидеть в единственной освещенной комнате, а?
Лестница нашлась быстро. Там поднялись на второй этаж, вышли в коридор. Еще на площадке видно было светлые отражения, а уж как с нее сошли, так и сразу увидели льющийся из распахнутой двери ровный свет.
И там кто-то был. Теней нет, никто не выглядывал на нас со стремной улыбкой на все лицо — просто как-то чуть подрагивал порой этот ровный свет, словно кто-то в комнате двигался.
Я потушил пламя в зажигалке. И мы с Альфой двинулись словно мотыльки, приманенные одинокой лампочкой в ночи. Ну, целеустремленно — мы не помчались туда со всей дури. Просто аккуратно, не торопясь, с оружием наготове.
Топор да Молотов.
Первым заглянул я. И увидел премиленькую картину.
Это операционная. Такая, максимально стереотипная. По центру операционный стол, над ним громадный подвижный круг с кучей ламп, в придачу к неслабому освещению с потолка. По краям расставлены шкафы с медицинскими приблудами.
К столу прикован явный мертвец. Голый мужик с кучей трупных пятен. Живот и грудь у него вскрыты, правая рука отрезана до самого плеча, с головы свисает недорезанный скальп.
И над ним стоит, с инструментом, девушка в ошметках медицинской формы, короткого белого платьица с чулками. Кожа у нее белая и будто бы полупрозрачная — под ней непрерывно что-то шевелится, медленно-медленно. Лицо — застывшая маска накрашенной красотки. Руки по локоть в груди ее «пациента».
Вся она медленная-медленная. Ну очень. Даже голова — и та повернулась к нам с неторопливостью башни какого-нибудь линкора.