Еще поискали по карманам личные документы Капитана. Паспорта или удостоверения не нашлось, зато отыскался приказ о назначении в должность. Марта мне его зачитала, ключевые моменты запомнил
— Идем, — сказал я. — Бедолагу мы похороним, но позже. Сперва надо обезопасить улицы.
Выйдя из кабинета, мы сразу столкнулись с не очень-то замечательной картинкой. Во-первых, тут еще парочка Томми нарисовалась. Новоприбывшие глядели на нас, и габаритами своих металлических тел перекрывали нам проход. Во-вторых, пропала Альфа. А мы ни единого крика снаружи не слышали, так что или ее втихаря утащили, или дверь звукоизолированная. Я склонялся ко второму.
— Господа, — сказал я механическим солдатам. — Мы вынуждены поспешить, чтобы передать кое-что важное вашему человеческому командиру, так что позвольте-ка нам пройти.
И снова синхронный хруст их мозгов из шестеренок и хрен его знает чего еще. Секунда, две, три…
— Сэр, вы и ваша спутница обвиняетесь в убийстве капитана констеблей, — сказал один из Томми перед нами. — Прошу вас сдать ваше оружие и проследовать за нами в камеру. Ваша спутница будет временно деактивирована и помещена на склад до начала следствия…
— За мной, бегом! — рыкнул я, схватив Марту за руку.
И всей массой навалился на стоявшего на пути солдата. Они-то, может, и металлические. Только тормозные и подвисают. И не так уж и сложно сбить с ног натурально оловянного солдатика, которому потребуется целых пять секунд, чтобы осознать произошедшее.
Глава 43
Из одной херовой ситуации в другую. Только теперь против нас не местные монстры, а местные же автоматоны.
Снеся преграждавшего путь Томми, я ринулся прямо по нему, крепко держа за руку Марту. Ладно хоть разрядом от нее не прошибло — об этом я даже не задумывался, когда хватал.
И стоявшие Томми, и упавший, все одновременно захрустели своими механическими мозгами. У нас был пяток секунд, прежде чем они ситуацию обработают. И секунды эти надо использовать сполна. Что сложно — я-то бежать мог без проблем, вот Марта…
Казалось, будто бессознательное тело за собой волочу. Она перебирала ногами, только на сколь-либо серьезный бег это не походило. Так, быстрый шаг. Но до лестницы недалеко, и нужно только поднажать…
— Стоять! — раздался позади хриплый механический крик.
Ага. Конечно. Я только еще больше припустил. Ну, насколько смог, с полумертвым-то грузом, вцепившимся мне в руку. Автоматон может и пыталась чего, но определенно не помогала — и весила как взрослый мужчина, а не хрупкая девушка ее комплекций.
Путь до лестницы пролетел незаметно. Мы с Мартой вывалились на площадку, сразу направились вверх. Откуда-то позади раздавался грохот ботинок, да и снизу чего-то подобное доносилось. Самый повод не позволять себе расслабиться и на мгновение, а наоборот, выжать из так и не вернувшихся к старому состоянию мышц весь их сок.
Результат — на третий этаж мы натурально взлетели. С лестничной площадки вывалились в коридор. Была тут крепкая на вид металлическая дверь, но мы не слишком-то успевали ее закрыть. Так что и пытаться не стал. Вместо этого показал на таблички на стене.
— Читай! — рыкнул я Марте.
Та, не будь дурой, сразу дернула меня влево, уже на ходу сказав:
— Пункт управления, — тем же ровным голосом.
И я сразу вырвался вперед. Тут естественно вырвешься, когда на лестнице слышны топот ног и механический скрежет, а в воздухе витает визгливо-хрипловатый отголосок сирены, которой никак не удается стартовать толком.
Коридор промчались в мгновение. Затем поворот, и вот перед нами уже две штуки. Первая, и самая важная — приоткрытая внутрь металлическая дверь с покосившейся табличкой. На полу, из двери, выглядывала иссохшая рука. Путь нам преграждала вторая штука, она же автоматический солдат Томми. С винтовкой наперевес. И у винтовки этой был штык. В итоге получалось длинное стреляющее копье, которое прямо сейчас-то смотрело в стену, не особо-то удобное для тесного коридора…
Только вот одинаково опасное.
Самое время для револьвера.
Пока Томми скрежетал механическим мозгом, я выхватил пистолет из кобуры… А солдатик, все так же скрипя и треща, стал свою винтовку поворачивать.
Я пальцем взвел курок — он зацепил штыком стену, прочертил в бетоне хиленькую царапину.
Я на ходу, приближаясь бочком, ткнул стволом револьвера ему прямо в «глаз» — с молчаливой, но честно рвущейся из души молитве Богу-Машине и пророкам его Кольту, Нагану и Винчестеру.